Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 180 – Марьяна Куприянова

А еще ее при всех назвали психованной.

Да называйте какой угодно, только не лезьте ко мне, не мешайте играть. Я не хуже вас, неужели это так трудно принять? Да, я немного другая, но элементарные частицы, из которых состоит материя, тоже разные по свойствам и функциям. Нет кого-то хуже или лучше, каждый просто выполняет то, на что годится. Разве не в этом смысл? К чему это тупое сопротивление, если можно хорошо относиться к людям?

Двадцать пятый и одиннадцатый будут мстить. Как будто без них проблем нет. Ей бы со своей командой сначала поладить. Тренер – неплохой человек и по-своему привязался к Нине за ее упрямство, но здесь ничем не поможет. Люди всегда усложняют жизнь другим. Вместо того чтобы получать удовольствие от игры, они устраивают состязания по самоутверждению. Обязательно разделяться на своих и чужих, достойных и недостойных? Травить друг друга, обижать?

Девочка не понимала, какой в этом смысл. Почему так много времени и сил тратится на имитацию поведения животных, которые избавляются от тех, кто не подходит под стандарты? Забить, заклевать, выбросить из стаи, сожрать или отдать хищникам. Примитивно. И это поведение разумного существа? Хомо сапиенс?

Нина твердо решила, что тренера слушать не будет. Сунутся еще раз – получат. Она не просто права в этой ситуации, она еще и отличный запасной игрок, на которого можно положиться. Знает все стили и техники команды. Пусть попробуют ее убрать. Этого она не боится. Она вообще ничего не боится и продолжит защищать себя, если потребуется. Не ее слова, что она конкурентоспособный игрок, но, очевидно, святая правда.

Все эти мысли заставляли переживать случившееся снова и снова. Нина так глубоко задумалась, что делала все на автомате, не обращая внимания, где идет и что происходит вокруг. Не заметила она и того, как начала переходить дорогу на последние секунды зеленого.

В реальность ее вернул громкий визг тормозов и внезапная боль в ноге. Нина опомниться не успела, как оказалась лежащей на земле, отброшенная чем-то ребристым и твердым. Сгруппироваться или понять, что происходит, не хватило времени. Все случилось как вспышка молнии. Удар был сильным, но не критичным. Машина притормозила в последний момент, явно не успев набрать скорость.

Тело пронзала тупая боль, кожа на ладонях содралась о дорожное покрытие. Нина не понимала, ударилась ли головой или в ней помутилось от злости. Знакомо ломило в переносице, в висках застучали молоточки. Внешние звуки заглохли, будто уши забило плотным слоем синтепона. Сквозь него отчетливо слышен был только комариный писк, и его источник точно находился внутри черепа. Нину контузило.

Она поднялась на ноги, словно пьяная. Вокруг собирались зеваки, наблюдая, как она помогает себе руками, пошатываясь, и с трудом улавливает равновесие. Кто-то достал телефон и начал снимать, но девочка, к благополучию оператора, не заметила этого. Люди слились в однородную кашу из лиц, одежды, рук и ног.

Из машины выпрыгнул мужчина лет сорока и что-то нервно кричал с обвиняющим выражением. Из машины, которая только что сбила ее, пусть и на небольшой скорости. У Нины кружилась голова, изображение наплывало одно на другое, словно океанские волны, рассеивалось, накапливалось и снова наплывало. Писк усиливался.