Книга Карбоновое сердце, страница 144 – Марьяна Куприянова

Вскоре Соулрайд возвратился – невредимый и спокойный, – вежливо распрощался со всеми и забрал меня домой. На все мои вопросы относительно Билла и их беседы с глазу на глаз он сворачивал диалог, намекая, что мне об этом не стоит переживать. Я совершенно по-идиотски обиделась, что он избегает разговора о таком животрепещущем вопросе, но Гектор, резко затормозив, прильнул к моему телу и буквально на пальцах объяснил, что существуют темы гораздо более интересные.

Вероятно, он так и не выпустил пар, скопившийся из-за Билла, и теперь нужно было направить энергию в иное русло. Оставив на моей шее несколько отметин, Соулрайд раздвинул мне ноги, хотя я сжимала их до последнего. Протестовала, повышала голос, пыталась отпихнуть его от себя, пока не получу ответов. Но Гектор приподнял платье и направил пальцы туда, где на самом деле все ожидало этого прикосновения.

— Мокрая вредная шлюшка, – прохрипел он, пока я извивалась, кусая губы и стараясь снова свести вместе колени. – Хватит строить из себя жертву и послушай, что я тебе сейчас расскажу.

Он заблокировал двери в автомобиле, сжал мою шею, чтобы я сидела смирно, уткнулся носом мне в щеку, продолжая ласкать меня снизу, и низким вкрадчивым голосом заговорил:

— Если тебе и стоит о чем-то беспокоиться, то точно не о Билле, а о себе. Потому что сейчас я сделаю так, что ты, Фрай, готова будешь отдаться мне даже в подворотне за углом. Хорошо понимаешь, что я говорю?

Я слабо закивала, не имея уже никакого желания сопротивляться. Злой рыжий мужчина в смокинге со сбившимся галстуком держал меня за шею и нашептывал грязные слова и не менее грязные обещания. Уже от этого я готова была кончить, не говоря о том, что вытворяла его рука под платьем, господи боже.

— Отлично. – Мужчина поднял ладонь к лицу, обнюхал мокрые пальцы, словно дикое животное, задрожал всем телом и вернул их на место. От этого мне стало трудно дышать. – Сейчас я отвезу тебя домой. Мы спокойно войдем внутрь. Закроем за собой дверь. Пройдем в спальню. Там ты снимешь с себя всю одежду. Если не захочешь, это сделаю я. Я поставлю тебя лицом к стене, пару раз для разминки шлепну твою сочную задницу, оставив красные пятна. Затем сниму с себя кожаный ремень с железной бляшкой и так тебя выпорю, что последующее покажется тебе цветочками.

— За что?.. – еле выдавила я, чувствуя, что близка к оргазму. Его рука ускорялась в зависимости от количества сказанного, и замедлялась, когда он слушал меня.

— Ты полагаешь, не за что? А кто сегодня пошел танцевать с Хартингтоном, пока меня не было рядом, а? Кто позволил трогать свое тело, будто у тебя нет парня? Кто, спрашиваю?

— Я…

— И считаешь, тебя не за что наказывать? Хочешь остаться невиновной?

— Хочу тебя.

— Потерпишь, сучка. Потерпишь.

Он впился в мою шею и быстрее заскользил пальцами, иногда проникая внутрь. Уже по своей воле раздвинув ноги, я хрипло дышала и изворачивалась, а он все плотнее прижимал мою шею к сиденью и обзывал, пока я не вскрикнула, затряслась и обмякла на его руке. Гектор, сверкая глазами, молча отстранился от меня, вытер руку салфеткой и завел двигатель, будто сразу стал чужим. Но я-то знала: дело в том, что он сам возбужден до предела и едва сдерживается.

Радио отозвалось композицией Static-X – «Invincible». Мы слушали ее и ничего не говорили. Я пыталась прийти в себя, налаживая дыхание и кровообращение, борясь с головокружением. Готовилась ко второму раунду. А когда приехали домой, все произошло в точности, как обещал Соулрайд. Ведь такие, как он, держат свое слово.