Книга Карбоновое сердце, страница 147 – Марьяна Куприянова

— Скорее рационально.

— Нет. Это усложнение простых вещей. Да черт возьми, что такого они могут сделать? Я люблю тебя. И кто-то вроде Хартингтонов этого не изменит, как бы ни старался. Я сильно сомневаюсь, что у них получится пошатнуть наши отношения. Разве можно иглой проткнуть камень? Все это глупости. Ничто не заставит меня отказаться от тебя.

Я сжала его руку в ответ. Нечасто от Гектора можно услышать подобные душеизлияния.

— Даже если ты проиграешь, в чем я сомневаюсь, это ничего не изменит между нами. Проигравший Гектор нужен мне так же сильно, как и Гектор-победитель.

— Спасибо. Мне важно слышать это. Действительно важно.

Но сам-то он и представить боится подобный расклад. Это его величайший страх. Поражение. Хуже, чем монстр под кроватью. Чем выше взлетаешь, тем больнее падать. Насколько же больно окажется упасть, когда тебя обожает целый город, а то и весь Нью-Хейвен? Не будет ли смертельным это падение?

Я могла себе представить, что произойдет. Знаменитый восемьдесят пятый облажался на важном чемпионате, утратив шанс попасть на настоящую Формулу–1. Уотербери впадает в ступор, затем – отрицание, «Великая депрессия». А Гектор и того хуже. Тщеславный, эгоцентричный пилот, слишком привыкший быть средоточием силы в маленьком мирке, сотворившем себе кумира.

С самого начала я знала его недостатки. И приняла вместе с ними. Зачем же удивляюсь им сейчас? Зачем планирую исправить взрослого мужчину с головой на плечах, темперамент которого давным-давно сформировался без моего влияния? Сколь бы настойчивой и изобретательной я ни была, мне не под силу изменить Гектора. К тому же Соулрайд не из тех, кем можно управлять, – он сам любит все контролировать. Это уже не податливый пластилин, а горная порода. И чем скорее я с этим смирюсь, тем лучше.

Восемьдесят пятый не бросит гонки ни ради меня, ни ради кого бы то ни было. По крайней мере, мне трудно такое представить. Без Гранж Пул Драйв он чувствует себя пустым местом – да и я теперь тоже. Душе Гектора необходимо перманентное движение, езда на бешеной скорости, иначе она увянет, застынет, опустеет, и никому от этого не будет хорошо.

Если Соулрайд оставит дело всей жизни, то определенно станет другим человеком. А я – именно тот якорь, который тормозит его постоянную душевную гонку^[15]. Характер Гектора настолько прекрасен сам по себе, уникален и целостен, что я не имею права трансформировать его во что-то, удобное для себя. Рука не поднимется. Словно стоишь перед произведением искусства и в восхищении понимаешь: здесь все на своем месте – ни прибавить ни убавить. И кто посмеет перечеркнуть гениальный штрих мастера своей неумелой рукой? Кто не возненавидит себя за это?..

Почти звериная натура Гектора требует постоянной опасности, риска для жизни. Но оттого она так очаровательна. Эта вечная жажда ясно отражается во всем, из чего складывается впечатление о человеке: в быстрых и колких речах, но порою таких длинных и странных «говорящих» взглядах; в жестких рыжих волосах по всему телу; папирусных морщинах вокруг зеленой, будто восковой капли глаза; в совершенно пугающей своей шириной улыбке-оскале; в выступающих жилах на шее, когда он поворачивает голову; в веревках вен, плотно оплетающих вытянутые кисти его рук; в длинных ногах и мускулистых плечах, осыпанных веснушками. Во всем его существе.