Книга Карбоновое сердце, страница 143 – Марьяна Куприянова

Совсем скоро эта вражда выльется во что-то ужасное. Ясно, что сам по себе Билл не стал бы вести себя так вульгарно. Его натравили родители. Им не нравлюсь я; им не нравится, что я получила лучшего гонщика Уотербери, а моя любовь делает его счастливым и сильным. Они хотят, чтобы этих отношений не было. Как минимум ради душевного равновесия их сына.

— Вот видишь, – заметил Саймон. – Мы были правы. Хартингтонам нужен выигрыш. Им неудобно, чтобы у тебя с Гектором все было хорошо.

— Но почему? Как это повлияет на профессиональные качества Билла? Как поможет ему победить?

— Как я уже сказал, – подал голос Генри, – они ставят большие деньги. Серьезный риск. А все из-за кубка. Тот, кто выигрывает, выходит на новый уровень. Победителя, скорее всего, пригласят на Гран-при в Санта-Монике, а это престиж и билет в большой спорт.

— Да у них просто деньги кончаются, вот они и идут ва-банк. От обычной работы достаток небольшой. Не к лицу аристократам, – добавил Тревор. – Так что… если Билл проиграет, они банально обанкротятся.

Пока Гектора не было, я тратила время, сводя концы с концами. Неужели Билл, Патрик и Гвен действительно могут стать марионетками в руках Брюса Хартингтона? Если да, то это грустно. Но какая им выгода? Допустим, чета Гинзли не хочет терять своего привилегированного положения, а конкретно Патрик вообще готов на что угодно, лишь бы мне насолить. Гвен идиотка и безоглядно верит ему. А Билл… сколько раз я уже буду в нем ошибаться? Сколько у него граней? Одно время он казался мне не столь плохим. И поступал порою именно так, как поступают люди, у которых есть совесть. Почему же он так омерзительно ведет себя сейчас?

Я много думала о Дарте, о Гекторе, обо всем. Как выразился один из пожилых гонщиков, Гранж Пул Драйв действительно оказался сердцем Уотербери. Сейчас это очевидно. Я снисходительно вспоминала себя из недалекого прошлого: свое возмущение и непонимание, почему весь город обклеен красными плакатами, почему все так сходят с ума, будто дружно подсели на вещества и обрели коллективную зависимость.

Автодром для города – его главный клапан, что качает кровь, насыщенную необходимой для жителей плазмой: смесью раскаленного металла, блестящего, как кожа дельфина; нагретой резины гладких шин; расплавленного битума трассы, воспламеняющегося бензина и машинного масла. И льется по венам кровь, и повсюду горит она. Есть в этом то, что невозможно разлюбить, единожды познав.

Совсем недавно я искренне недоумевала, за что все обожают Соулрайда. Затем ошибочно купилась на его внешность, но вовремя поняла, что дело вовсе не в ней, просто у меня вкусы на мужчин специфические. Он прирожденный гонщик, но его красота непривычна глазу. Зато он мужественный, харизматичный, талантливый. Любая его черта намекает, что с этим человеком ты не соскучишься и будешь как за каменной стеной.

Это подкупает. И заводит тоже.

Любить Гектора все равно что любить матадора, покалеченного быком, – без глаза, хромого, но все еще достаточно сильного и бесстрашного, чтобы вернуться на корриду и устроить реванш голыми руками. Как можно променять столь огнедышащую брутальность на блестящие губки Хартингтона? Никому и в голову это не придет. Кажется, я влюбилась в огонь и снова готова войти в пламя, даже если сгорю дотла…