Книга Карбоновое сердце, страница 135 – Марьяна Куприянова

Исповедь Гектора тронула меня, заставила смолкнуть и задуматься. Я поняла, почему для него так много значит этот вечер, и глубоко ушла в свои мысли.

Если бы не деятельность Хауэлла много лет тому назад, задолго до рождения меня и Гектора, Уотербери сейчас ничем не отличался бы от обычных мелких городишек Восточного побережья. Не существовало бы замечательного автодрома под названием Гранж Пул Драйв, изменившего судьбы многих людей, в том числе мою. Соулрайд никогда не стал бы пилотом, вряд ли бы мы встретились и, соответственно, в данный момент не ехали бы вместе в его автомобиле под меланхоличную Jon Licht – «Long Way Home». Я бы не думала обо всем этом, запутавшись в петлях причинно-следственных связей.

Да… Вообще-то, мне тоже есть за что любить и благодарить Дарта Хауэлла. И есть причина быть на этом вечере сегодня и волноваться перед ним, улавливая слабую дрожь в голосе и пальцах. Этот человек, сам того не зная, когда-то обеспечил мне счастье. Если бы не он, я бы никогда не узнала Гектора Соулрайда. Чем я была бы сейчас без него? Сложно представить. Ведь стоило ему появиться в моей жизни, я совершила огромный скачок через ранее непреодолимую пропасть ненависти к себе и окружающему миру, неуверенности в собственных силах, во многом стереотипного мышления и прочей чепухи, мешающей жить. Я сильно повзрослела ментально, эмоционально. И многие мои взгляды, непоколебимые прежде, естественным образом изменились, превратились во что-то более терпимое. Более мудрое.

Увидев, как много автомобилей окружают здание музея, я заволновалась еще сильнее. Пока Гектор пытался припарковаться, отыскав свободную лунку в металлическом месиве, мы не сказали друг другу ни слова. Знали, что хорошо выглядим, особенно в паре. Сегодня был не тот случай, когда можно заявиться в общественное место в военных ботинках, растянутой пижаме и бейсболке «Nevada is my love».

— Видишь, – произнес Соулрайд, осматриваясь, едва мы хлопнули дверцами его машины, – я же говорил.

Приехали мы вовремя, однако людей вокруг уже было столько, словно мы прибыли не в музей, а на Гранж Пул Драйв в разгар гонки. Я всего пару раз бывала в этой части Уотербери, но строение, похожее на древний античный храм, расположенный будто на возвышенности, с высокими колоннами и капителями, балюстрадами и резным фронтоном, врезалось в память. Теперь оно возвышалось белоснежной горой в летних сумерках, густеющую плоть которых пронизывала разве что редкая летучая мышь.

— Держись, детка, – ухмыльнулся Соулрайд и подставил мне локоть. Хотя имел в виду, наверное, не только это. Он ведь хорошо осведомлен, что в столпотворении меня может накрыть паническая атака.

Я ухватилась за любимого мужчину, как за спасательный круг, и мы принялись рассекать непокорные людские волны, чтобы войти внутрь, попутно улыбаясь кому-нибудь, кивая, перекидываясь парой слов. Многие взгляды обратились в нашу сторону, но я уже настолько к этому привыкла, что не искала в них скрытого смысла. Гектор, конечно, знал гораздо больше прибывших, чем я, – он здоровался практически со всеми, заставляя меня чувствовать себя не в своей тарелке.

Ажиотаж царил под стать моему первому посещению автодрома. Люди были оживлены происходящим, но теперь я понимала их поведение и разделяла его. Все это вновь походило на некий диковинный ритуал, который должен был изжить себя, перейдя в цивилизованное общество, но вместо того, чтобы стать преданием, превратился в гипертрофированный праздник поклонения.