Книга Я переиграю тебя, страница 83 – Тори Майрон

— Что «поэтому»? – нетерпеливо подталкиваю его к сути.

— Сначала дай слово, что не будешь злиться.

— Я буду злиться, если не договоришь!

Поправочка: я уже начинаю закипать, и Дмитрий это видит. Ему ничего не остаётся, как закончить предложение, лишь бы я не нервничала.

— Я навещал тебя по ночам, когда ты спала, – признаётся он с неохотой, скользя пальцем по щеке.

А я теряюсь настолько, что даже не могу сообразить, на какой новости стоит в первую очередь заострять внимание?

Титов не приходил днём, потому что не хотел ухудшить моё состояние, но зато приходил ночью, потому что желал меня увидеть?

Это правда? Или сказочный трёп, в который моё сердце так рьяно жаждет поверить? Что-то мне подсказывает, что второй вариант. Первый уж слишком прекрасный, от того и столь неправдоподобный.

— Если ты приходил, то почему мне Андрей об этом и слова не сказал? Он же был со мной тут почти круглосуточно.

— Потому что я приказал ему не выдавать меня.

— И, разумеется, он не мог ослушаться, – недовольно констатирую.

— Скорее всего, потому, что он тоже очень волновался за тебя.

— Ладно. С этим всё ясно. А почему ты не мог хотя бы позвонить, чтобы сообщить мне о своей веской причине не приходить сюда?

— Значит, ты всё-таки ждала меня? – расплывается в довольной улыбке, которую мне срочно хочется стереть.

— Нет. Не ждала я тебя. Сказала же, что даже не думала о тебе. Мне просто интересно понять твою логику.

Естественно, мои нелепые оправдания не прокатывают. Титов так и продолжает очаровательно улыбаться. Даже признаки усталости на его лице притупляются от улыбки.

— Я думал, что ты, как всегда, не хочешь меня видеть. Или даже слышать. Поэтому я не стал рисковать, чтобы проверить, так ли это или нет, решив временно держать дистанцию. Твоё здоровье было для меня в приоритете. Но как только врач мне позвонил и сказал, что тебе гораздо лучше, я тут же приехал.

— Понятно. Значит, ты ещё и с врачом в сговоре, – сержусь ещё больше. – Наверняка он тебе каждый день докладывал о моём состоянии.

— Вот видишь. И пяти минут не прошло, а ты уже начинаешь злиться и нервничать.

— Потому что с тобой иначе невозможно.

— Вот об этом я и говорил. Теперь понимаешь, почему я не приезжал в первые и самые сложные для тебя дни после аварии?

Молчу. Поджимаю губы и, недолго подумав, понимаю, блин. Не могу я оставаться спокойной рядом с ним, как ни крути. Однако вслух в этом не признаюсь. Да и оно и не надо. Титов видит меня насквозь.

— Вот и отлично. Значит, в этом разобрались. Есть ещё вопросы?

— Нет.

— Тогда я наконец сделаю то, что хотел сделать всю эту чёртову неделю.

Я охаю от неожиданности, помноженной на смятение, когда Титов вдруг сковывает меня в крепкие объятия. В них нет и тени сексуального подтекста или страсти. Только нежность, забота и какая-то необъяснимая теплота. Он намертво впечатывает меня в свой горячий корпус, обвивает руками, точно лианами, и зарывается носом в мокрые волосы, делая глубокий вдох.

— Не представляешь, как сильно я по тебе соскучился.

Вот теперь я начинаю чувствовать в его объятиях нечто большее и совсем не дружеское, а признание Титова ошарашивает настолько, что в ответ мне удаётся лишь промычать. Куда деть свои руки – вопрос высшей сложности. Вроде бы хочу так же крепко обнять его в ответ, но что-то сдерживает. Наверняка мой дебильный упрямый характер, который отказывается поддаваться чувствам. Поэтому я неуклюже укладываю ладони на плечи Дмитрия, продолжая в тайне плавиться как воск в кольце его рук.