Книга Я переиграю тебя, страница 82 – Тори Майрон

— Вот видишь, я со всем справилась сама и выжила, – открывая дверь, насмешливо заявляю я и тут же застываю, видя перед собой не Андрея, а Титова.

Встречаюсь с ним взглядом, и треклятое головокружение сразу же даёт о себе знать. Однако на сей раз сотрясение мозга тут не причём. Всё дело в нём, в Дмитрии. В его высокой фигуре, одетой в белую майку-поло и джинсы. В слегка осунувшемся лице с отчётливыми ранами на левой стороне. В его озадаченных, усталых глазах и пристальном взгляде, пригвождающем меня к месту.

Титов несколько томительных секунд смотрит мне точно в глаза, а затем плавно опускает взгляд ниже, к моей шее, груди и телу, скрытому только полотенцем. Своим пылким прицелом осыпает кожу мурашками, нагревают всю кровь и вынуждает мои колени подкоситься.

Мгновение – и Титов подлетает ко мне, обхватывает меня за талию, уберегая от падения. Вскидываю голову, вбираю его запах и будто пьянею ещё больше. Головокружение усиливается, усложняя мне задачу устойчиво стоять на ногах и отстраниться от Дмитрия сию же секунду.

— Тебе плохо? – интересуется он, бегая обеспокоенным взглядом по моему лицу.

— Нет, нормально, – заверяю я, хотя на деле нет ничего нормального. Ведь я сейчас смотрю на Титова и чётко понимаю три вещи.

Первая – я обижалась на него все эти дни, пока он не приходил, куда больше, чем я думала. Вторая – вся обида молниеносно закрашивается радостью от встречи с ним. И третья – я умудрилась соскучиться по нему за неделю. Настолько сильно, что сейчас со всей силы кусаю себе щёку изнутри, лишь бы сдержать счастливую улыбку.

Он же продолжает смотреть сосредоточенно, с долей беспокойства, пока я чувствую, как от нашей близости в груди возникает жжение, сердцебиение ускоряется, а низ живота медленно стягивает напряжением. Его губы слишком близко, всего в десяти сантиметрах от моих. Словно магнитом манят прикоснуться к ним своими. Надеюсь, в моих глазах не пестрит яркая вывеска о том, что я бы не прочь с ним снова поцеловаться, снова ощутить ту эмоциональную бомбу, которую ощутила во время нашего ужина. Иначе это будет фиаско.

Чтобы отогнать наваждение и не выдать себя с потрохами, несколько раз моргаю, а после концентрирую взгляд на повреждениях на лице Титова. Вблизи мне ещё лучше видны порезы на лбу, щеке и возле брови и не до конца заживший синяк на скуле. Даже лёгкая опухлость ещё сохранилась. Боюсь, представить, каким было его лицо сразу после аварии. И какие ещё повреждения он получил.

— Это одна из причин, почему я к тебе не приходил, – заметив, как я скрупулёзно разглядываю его раны, произносит Дмитрий. – Вид был жуткий.

— А были ещё причины? – не удерживаюсь от вопроса.

— Конечно. Неужели ты думала, что я просто так не появлялся?

— Я не думала об этом, – вру и, как мне кажется, вполне правдоподобно, однако Титов по обычаю усмехается, явно не поверив мне.

— Я не приходил к тебе, потому что врач сказал, что абсолютный покой – лучшее лекарство в твоём случае. Тебе нельзя было волноваться, раздражаться или нервничать, а, как мы оба знаем, рядом со мной ты всё это делаешь постоянно. Я не хотел вредить тебе своим присутствием, поэтому… – он вдруг тормозит, поджимая губы, будто не уверен, стоит ли продолжать.

А я уверена на все сто, что стоит! Иначе я умру от любопытства.