Книга Я переиграю тебя, страница 79 – Тори Майрон

Влад – Дьявол Морена. И я не преувеличиваю. Именно так его и называют в обществе. Сколько себя помню, никто не решался вносить Влада в список своих врагов. Только если умалишённые или смертники, кем, по всей видимости, и являлся водитель, который в нас врезался.

Хотя может, целью была не я, а только Титов? И возможно, это его враги хотели с ним поквитаться, а я случайно попала под огонь. Это бы объяснило злость Влада на Дмитрия. Но как оно есть на самом деле – мне ещё предстоит выяснить. Но делать я это буду не раньше, чем восстановлюсь и окрепну. Сейчас моим единственным желанием является снова заснуть. Веки тяжёлые, едва удаётся держать глаза открытыми. Но, к сожалению, приходится потерпеть, потому что в палату входит врач.

Попросив всех выйти из комнаты, он проводит осмотр, интересуется о моих ощущениях, а после радует и огорчает меня. Радует приятной новостью, что, кроме сотрясения мозга и нескольких порезов и ушибов, других серьёзных травм у меня нет. А огорчает заявлением, что мне придётся провести несколько дней в больнице, чтобы быть под круглосуточным наблюдением врачей.

Я никого не удивлю, если скажу, что ненавижу больницы. Даже эту частную, чистенькую, свежую и комфортную. Но на споры у меня нет никаких сил. Как только врач покидает палату, я тут же отключаюсь. Сколько сплю – не знаю, но, когда вновь открываю глаза, за окном уже темно, а палату освещает небольшой настенный светильник, висящий в другом конце комнаты над диваном, на котором спит Андрей. В сидячем положении, скрестив руки на груди и даже не запрокинув голову назад. Глаза закрыты, но лицо хмурое, напряжённое. Кажется, этот мужчина даже во сне находится на посту и не может расслабиться полностью.

Ощутив невыносимую сухость во рту, осматриваюсь по сторонам и замечаю на прикроватной тумбочке стакан с водой. Однако, прежде чем мне удаётся повернуться и дотянуться до живительной жидкости, ко мне подлетает Андрей и вручает стакан в руки.

— Ты должна просить, и я всё сделаю, – цедит он недовольным тоном, а я отпиваю прохладную воду и усмехаюсь.

— Что всё? До стакана я и сама могла дотянуться. Не совсем уж немощная, а ты бы лучше нормально лёг и поспал. Смотреть на тебя больно.

— Ты бы себя видела, – парирует он вроде с насмешкой, но до глаз она не доходит. В них не только отражается обычная сосредоточенность и забота обо мне, но также мелькает страх, которого я никогда не видела в бесстрашном Андрее.

— Эй, ты чего так на меня смотришь? Неужели я совсем плоха́? На лице тоже есть порезы и ушибы? – начинаю касаться своего лица, но кроме бинта на лбу, под которой скрыта рана, ничего не нащупываю.

— Ты могла умереть, – глухо проговаривает Андрей и сглатывает. – Я не должен был уезжать. Я не должен был оставлять тебя.

— Прекрати, Андрей. И только не вздумай хоть в чём-то винить себя.

— Но я виноват. Я уехал, оставил тебя с Титовым, и вот что произошло.

— Во-первых, ты не мог не выполнить его приказ. А, во-вторых, это произошло бы, даже если бы ты остался и следовал за нами. Ты бы никак не смог предотвратить аварию.

— Возможно, но я бы был с тобой рядом, а не получал бы издалека новость о том, что в вашу машину врезались, а тебя без сознания забрали на скорой помощи. Я подумал, что ты умрёшь.