Книга Я переиграю тебя, страница 179 – Тори Майрон

— Война уже началась.

Его слова повисают в воздухе тяжёлым, удушливым облаком. Время будто застывает, пока я перевожу немигающий взгляд с Титова на Андрея и встречаюсь с его обеспокоенным взором.

Он недолго смотрит на меня, и его лицо искажается в гримасе сожаления с примесью шока, а в родных глазах горит лишь один вопрос: «Что же ты наделала, девочка?».

А я… Я даже слова сказать ему не могу. Не только потому, что не понимаю, о какой войне только что сказал Титов, но и потому, что просто-напросто не успеваю. Нас всех оглушает грохот взрыва, а за ним ещё один и ещё. От них сотрясается не только пол, но, кажется, всё здание. Сердцебиение обрывается, всё тело прошибает липким потом. Мне не хватает ни времени, ни сил, чтобы встать и сообразить, что происходит. Титов за миг подлетает ко мне, рывком поднимает моё обмякшее тело и утягивает куда-то в сторону. Мы падаем на пол вместе, я сдавленно скулю, когда он накрывает меня своим телом. В ноздри, в рот, в глаза забирается толстый слой пыли, дыма и запах гари. Все звуки приглушаются, в ушах раздаётся назойливое пищание.

Будучи полностью дезориентированной, я с трудом открываю глаза и, сильно кашляя, смотрю на место, где лежала несколько секунд назад. Душу прошибает ужасом, я отказываюсь верить своим глазам, ведь там всё завалено бетоном, а слева до меня долетают яркие, ошпаривающие языки пламени. Температура резко повышается, воздуха в пространстве быстро становится критически мало. Едкое дымное облако проникает в ноздри, вызывая удушливый кашель, но я всё равно нахожу силы и поворачиваю голову в сторону огня, надеясь услышать крики Андрея, зовущего меня. Надеюсь увидеть его серьёзное лицо и крепкую фигуру, как всегда облачённую в костюм, но не вижу ни его, ни остальных охранников. Только груду обломков, всполохи огня и чёрный, густой дым, заполонивший почти всё помещение.

— Андре-е-ей! – кричу я. Надеюсь, что кричу, ведь сама не слышу своего голоса. – Андре-е-ей! Андрей!

Толкаю Титова в грудь, требуя его встать с меня, но его тело неподъёмное. Накрывает меня, словно одна из тех бетонных плит, что при взрывах обрушились со стен и потолка.

— Отпусти! Отпусти! Дай выйти! Андрей! Его нужно спасти! Его нужно вытащить оттуда! – ору я, закашливаясь от дыма и пыли, и наношу удар за ударом по телу Титова, но всё тщетно.

Он не чувствует и не слышит. Лишь сильнее прижимается ко мне, лишая меня возможности встать и пойти спасать Андрея.

— Отпусти! Дай мне пойти к нему! Дай! Умоляю тебя! Умоляю! Он же там умрёт! – продолжаю бить и изворачиваться под ним, как змея, и в какой-то момент добиваюсь желаемого.

Будучи покрытым чёрной пылью, Дима быстро поднимается на ноги, но, будь он проклят, лишь для того, чтобы подхватить меня и начать уносить в противоположную от Андрея сторону.

— Нет! Не туда! Нет! Верни меня обратно!

Но Дима не возвращает. Несёт по какому-то коридору, пробирается сквозь дым, а я смотрю назад и вижу, как новая порция бетонных плит падает вниз, накрывая трупы музыкантов. Труп Егора. Боже мой! Их всех засыпало. Их тел больше не видно!

— Нет! Боже! Нет! Не-е-ет! – мой душераздирающий крик сменяется визгом, когда сквозь оглушающий писк в ушах мне удаётся расслышать ещё один мощный взрыв. Он гремит в тот момент, когда Титов, сумев найти выход и вынеся меня на улицу, успевает отбежать на пару десятков метров от здания. Но от мощности взрыва нас всё равно отбрасывает ударной волной, и мы снова падаем. На асфальт. Я раздираю бёдра и руки об жёсткую поверхность, камни болезненно впиваются в ладони, кожа пылает, пот обильно стекает по лицу. Пульсация в висках достигает апогея, жжение от повреждений расползается по всему телу. Бросаю ошалевший взгляд на Диму, и сердце начинает стучать ещё быстрее, норовя вот-вот остановиться от перегруза.