Книга Я переиграю тебя, страница 112 – Тори Майрон

— Ты точно мазохист, – смеюсь, но повинуюсь, передвигая камеру к таким же прозрачным трусикам, и слышу повторный выдох, сообщающий о том, как тяжело сейчас Диме.

Он ничего больше не говорит, видимо, не может, поэтому я решаю взять инициативу в свои руки. В прямом смысле. Набираюсь смелости и запускаю пальцы в трусики. Сначала провожу по влажным складочкам, а затем касаюсь клитора и начинаю ласкать себя, издавая тихие стоны.

— Ты изверг, Гордеева, – эта фраза звучит совсем глухо.

— Мне остановиться? – спрашиваю сквозь стон.

— Даже не думай. Лучше представь, что это моя рука у тебя в трусах.

И я представляю. Прикрываю веки и в красках рисую, как Дима лежит рядом и касается меня своими умелыми пальцами. Как целует шею и сводит с ума своим шёпотом и запахом. После нашего единственного интима теперь у меня есть возможность вкладывать в свои фантазии самые мелкие детали, быстро доводящие меня до исступления.

— А я буду представлять, что это твоя рука сейчас обхватывает мой член.

Сквозь морок похоти до меня доносятся его вкрадчивые слова, и где-то вдалеке о себе напоминает смущение, но я не обращаю на него внимания. Все мои мысли сконцентрированы на своём удовольствии и на том, что Дима наблюдает. Не уверена, что в жизни смогла бы так ласкать себя перед ним, но сейчас я это делаю раскрепощенно, с неприкрытым наслаждением, добавляя к своим фантазиями ещё и то, как я удовлетворяю Диму. Как сжимаю его член рукой, а ещё лучше – обхватываю ртом, ласкаю языком, вбираю по возможности глубоко и помогаю себе ладонью.

Это слишком горячо и желанно. Не могу сказать, что я кайфовала от минета, когда делала его Егору, но сейчас картинки о том, как я сосу Диме, сладко будоражат. Организм будто воспламеняется, чувствительность обостряется. Каждое прикосновение к себе ощущается более сильно, а комментарии Димы о том, что он не видел ничего более шикарного, чем я сейчас, сводят с ума. Возбуждение достигает критической точки. И я неожиданно для самой себя кончаю до безобразия быстро и никак не могу это предотвратить. Издаю громкий стон, сотрясаясь в оргазме и от удивления раскрываю глаза. Как такое возможно? На солнце сегодня, что ли, перегрелась? Или это так сказывается тоска по Диме?

— Пиздец, – то ли с изумлением, то ли с удовлетворением ругается Титов. – И кто теперь из нас скорострел? – добавляет с насмешкой, но после пережитого оргазма я не в состоянии ни смутиться в полной мере, ни что-либо ответить. А даже если и могла бы говорить, всё равно не получилось бы.

Все мысли разлетаются по сторонам, как стая напуганных птиц, а сердце подпрыгивает, когда дверь в мою спальню вдруг резко открывается и внутрь врывается заплаканная Ари.

— Арина! – роняю телефон на кровать и спешу накрыть себя пледом. – Что за чёрт?! – кричу я, вкладывая в голос и негодование, и беспокойство.

Но сестра не обращает внимание на мой крик. Как, похоже, и не осознаёт, чем я тут только что занималась. Она падает животом на мою кровать и, продолжая реветь, заявляет:

— Он обманул меня, Кара! Он всё-таки обманул.

Мне даже уточнять не нужно, кого Ари имеет в виду. Кроме её драгоценного жениха, её никто обмануть не мог. Быстро нахожу телефон и обращаюсь к Диме:

— Я перезвоню.

— Что случилось?

— Перезвоню!