Книга Коллектор, страница 57 – Ульяна Соболева

Я не позволю ее туда втянуть.

— Не было никого, — говорю я твердо.

Адвокат выдыхает, закрывает глаза.

— Багратов…

— Не было.

Он стискивает зубы, бросает на меня тяжелый взгляд.

— Грачев разорвет тебя, как шавку. Единственный шанс смягчить приговор — показать, что ты спасал кого-то. Человека, женщину, ребенка — кого угодно.

Я улыбаюсь криво, медленно, наклоняясь вперед.

— Ну так спасал же. Себя.

Он долго молчит, потом встает и трет лицо ладонями.

— Ты, сука, настолько отбитый, что мне даже не хочется тебя жалеть.

— И не надо, — спокойно отвечаю.

Он смотрит на меня секунду, потом бросает коротко:

— Пять лет. Подписываем?

Я сжимаю кулаки. Грачев победил.

— Подписываем.

Я расписываюсь, и в этот момент понимаю: ее так и не было.

Вера не пришла.

Не спросила, не передала ничего.

Не сделала ни одного движения в мою сторону.

Я ей больше не нужен.

Квартира будто сжалась, потолок давит, стены придвигаются всё ближе, воздух застаивается, превращаясь в вязкую, удушающую массу. Тьма, которую я сама создала, выключив свет, не спасает — наоборот, делает меня ещё более уязвимой. Кажется, что он здесь.

Стоит в углу, молча, с холодным прищуром, следит, как я сгибаюсь в три погибели на полу, как вцепляюсь в телефон мёртвой хваткой. Но когда я резко поднимаю глаза — никого.

Он в тюрьме.

Эта мысль разбивает меня на тысячи осколков. Ему сломали жизнь. Из-за меня. И он сам позволил это сделать.

Я сжимаюсь, будто мне тоже впаяли срок, будто это не он там, в сером бетонном мешке, а я. Я должна что-то сделать. Я должна поехать туда, сказать что-то, объяснить.

Но что?

Что я скажу? Что у меня трясутся руки, что я засыпаю и просыпаюсь с комом в горле, что хочу разорвать себя пополам, вытащить изнутри этот клубок, сотканный из вины, страха, боли? Что, когда я читаю новости, там нет ни слова правды — кроме одного: он сел.

Потому что я не пришла.

Потому что он не сдал меня.

Потому что я ему дороже свободы.

Телефон снова оживает в руках. Я уже не помню, который раз. Экран светится знакомым номером. Я знаю, что должна нажать кнопку, слышать его голос, даже если он будет полон злости. Пусть кричит. Пусть ненавидит меня. Пусть уничтожает меня словами. Но пусть скажет хоть что-то.

Я подношу палец к кнопке вызова и… нет.

Нет.

Я не могу.

Я не хочу.

Он выбрал это. Он сам. Он всегда сам выбирает, ломая, сметая всё на своём пути. Это не моя вина. Я не просила. Я не хотела.

Но почему тогда слёзы текут сами, оставляя солёные дорожки на лице?

Почему внутри всё выворачивает наизнанку, словно меня рвёт не от страха, а от того, что он там, а я здесь?

Почему его отсутствие разъедает меня, как кислота?

Часы идут, ночь сменяется серым рассветом, а я всё ещё сижу на полу, сжимаю колени, покусываю губы, снова и снова прокручивая в голове мысли, которые убивают меня изнутри.

Я должна уйти.

Исчезнуть.

Стереть себя.

Если он сможет выдержать это место, значит, и я должна выдержать жизнь без него.

Я захожу в интернет, выставляю квартиру на продажу. Мне плевать, сколько предложат — мне не нужны деньги, мне нужно бежать.

Ручка с глухим щелчком падает на стол. На заявление больше не хочется смотреть. Ещё раз перечитать эти несколько строчек — и меня начнёт трясти. Больше, чем трясёт сейчас. Холодными, вспотевшими пальцами я провожу по уголку бумаги, будто пытаюсь стереть всё написанное. Будто этого можно избежать. Будто я не собираюсь бросить всё и сбежать.