Книга Коллектор, страница 51 – Ульяна Соболева

— Я не остановлюсь, пока ты не сломаешься для меня полностью.

И он не останавливался.

Он снова развернул меня спиной к себе, мои ладони упёрлись в стену, а его пальцы снова нашли мой уклитор, дразня, лаская, пока я не застонала громче.

— Вот так, детка. Кричи для меня.

И я кричала.

Снова. И снова.

Моё тело содрогалось, волны наслаждения накатывали одна за другой, пока я не перестала понимать, где кончается одна и начинается другая.

Я чувствовала, как он тоже приближается к оргазму, как его дыхание становится рваным, как его толчки становятся быстрее, сильнее, жёстче.

И когда я снова разорвалась на тысячи горячих вспышек удовольствия, он зарычал, прижимая меня к себе, когда сам сорвался следом.

Мы стояли, тяжело дыша, наши тела всё ещё сплетались, его руки не отпускали меня, удерживая на грани реальности.

Он наклонился, его губы коснулись моего виска.

— Ты моя, Вера. Теперь и всегда.

И я знала — сопротивляться больше бессмысленно.

Я действительно принадлежала ему.

Его тепло всё ещё держится на моей коже, обжигая и одновременно оставляя липкий холод внутри. Воздух в комнате тяжёлый, пропитанный им, его запахом, его дыханием, его властью надо мной. Простынь смята, моё тело ноет, словно после боя, но это не боль — это что-то другое, глубокое, проникающее в каждую клетку. Это его отпечатки, оставленные на моей коже. Это память о ночи, которую я никогда не смогу стереть.

Я открываю глаза и сразу жалею об этом. Он рядом. Спокоен. Уверен. Лежит, закинув руку за голову, и смотрит на меня, будто я принадлежу ему. Будто я его личная собственность. Меня тошнит от этого взгляда, от того, что где-то внутри меня дрожит не страх, а что-то совсем иное.

Я резко сажусь, натягиваю халат, будто это хоть как-то спасёт меня от него. От самой себя. Его присутствие давит, лишает воздуха, и я не могу… не могу больше терпеть.

— Уходи.

Голос глухой, сорванный, но он слышит. Конечно, слышит. Аслан никогда ничего не пропускает. Он медленно приподнимается на локте, лениво проводит языком по зубу, уголки губ дёргаются в насмешке.

— Уже?

Этот голос. Как будто тёплый металл скользит по коже, разрезая её не сразу, а медленно, с наслаждением.

Я отвожу взгляд, делаю вид, что что-то ищу в тумбочке. Только бы не смотреть на него.

— Просто… Просто уходи.

Тишина. Тягучая, вязкая. Она висит между нами, растягивает секунды, заставляет кожу покрываться мурашками.

И вдруг он двигается. Резко. Я не успеваю отстраниться. Его рука хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть прямо в эти бархатные, чёрные, бездонные глаза.

— Посмотри на меня, Вера.

Я зажмуриваюсь, но он сжимает пальцы чуть крепче. Не больно. Просто так, чтобы я поняла, что сопротивление бесполезно.

— Посмотри.

Я открываю глаза. Он улыбается. Наклоняется ближе, проводит пальцами по моей щеке — медленно, почти ласково.

— Я скоро вернусь.

Эти три слова, сказанные с тихой, пугающей уверенностью, проникают под кожу, словно яд.

А потом он просто уходит.

Дверь захлопывается, и я резко выдыхаю, оседая на кровать. В груди всё сжимается, горло перехватывает, дыхание сбивается.

Я думала, что теперь смогу успокоиться. Но вместе с ним ушло что-то важное.

Безопасность.

Рабочий день высосал из меня все силы. Голова гудела, ноги налились свинцом, в груди неприятно пульсировало, как будто тревога, засевшая в сознании с самого утра, пыталась выбраться наружу. Я шла быстрым шагом, кутаясь в пальто, и каждый раз, когда фонарь, мигая, заливал улицу мёртвым жёлтым светом, меня передёргивало. Будто кто-то играет выключателем, создавая этот дешёвый эффект фильма ужасов. Подъездная дверь с трудом поддалась, внутри пахло пылью и чем-то затхлым, воздух стоял тяжёлый, липкий.