Книга О чем плачут мужчины, страница 41 – Лидия Давыдова

Стефания была убеждена, что всё это чисто мужские занятия, в которые она не хотела вникать. Зато она любила слушать Синатру при свете свечей или камина, прижимаясь к Микеле. Это было так романтично.

Она встала напротив бойлера, смутно вспоминая, что тут надо было открутить и в какую сторону. Хоть убей, она не помнит. Стефания взяла телефон, проверяя их с Микеле переписку. Где-то тут можно посмотреть, она вроде как присылала ему фотографию, а он обводил маркером, какую штучку подкрутить. Она листала их совместные файлы, фотографии детей, школьные расписания, их совместные фотографии, скриншоты чеков и даже слова мантр, которые Стефания высылала Микеле перед презентациями, чтобы у него всё успешно прошло. Вот последняя, она отправила её перед путешествием, чтобы и там всё сложилось удачно.

Всё вокруг превратилось в туман, её небесного цвета глаза наполнились слезами, она опустилась на пол и зарыдала. Она рыдала каждый день последние пять дней, теперь уже и не понимая, отчего именно. Оттого, что она не видит сейчас его улыбку, не чувствует на талии его руку во время совместного сна, оттого, что он не носит ей кофе в постель, или она просто жалеет себя, оказавшись вдруг наедине с этим огромным домом и всем тем, что сопровождает его содержание.

Ещё пять дней назад она точно знала, что произойдёт в её жизни вечером, что будет на следующий день и через два.

Будучи мамой двух близнецов, которые к тому же ходили в частную школу в сорока минутах езды от дома, она не могла не планировать свой день, неделю и месяц чётко и поэтапно.

Девочки постоянно спрашивали, где папа, а она выдумывала истории о том, что он уехал в важное далёкое путешествие и обязательно скоро вернётся.

Стефания сидела на полу и рыдала, потому что не слушала внимательно ничего из того, что Микеле ей объяснял: как починить бойлер, как зайти в его инвестиционный счёт, если «вдруг что», как перекинуть инвестиции на другой фонд. Она не помнила ничего. Даже самый простой рецепт яблочного пирога, который получался только у него.

Стефания медленно поднялась, ещё раз рассмотрела все винтики. «Этот чёрненький, по-моему, тот, что нужен», – решила Стефания. Она попыталась его открутить, но тот не поддавался.

— Как же, сука ты такая, надо было закрутить, что невозможно открыть, – выругалась Стефания, схватила полотенце, попыталась открутить, обмотав винтик полотенцем, но тщетно. В ярости она долбанула по бойлеру рукой.

— Тициано! – заорала она.

Из комнаты напротив показался полусонный сын.

— Чего?

— Ты знаешь, что делал Микеле, когда бойлер не работал?

Сын равнодушно покачал головой.

— А телефон гидравлика знаешь?

Сын опять покачал головой.

— Ты хоть что-то знаешь?! – выкрикнула она, и Тициано, пожав плечами, скрылся за дверью.

Стефания продолжала бороться с винтиком, приговаривая вслух, что Микеле прав и давно пора этому двадцатилетнему бугаю участвовать в общих расходах и становиться мужчиной. Тем более что на этих выходных он объявил, что бросает университет. Он, видите ли, хочет работать над тем, чтобы стать инфлюенсером. Страшно представить реакцию Микеле, когда он об этом узнает.

Теперь сын просыпался, когда ему вздумается, снимал допоздна ролики для своих новых клиентов: эзотерического книжного и гаража, где чинили мотоциклы.