Книга О чем плачут мужчины, страница 33 – Лидия Давыдова

— Ты не думай, – говорил Микеле, – ты будешь продолжать стоять здесь, я уже подумал, как расширю здесь место, и вы будете стоять рядом, ну или, если у меня не получится расширить, она будет стоять под навесом, а ты останешься здесь.

Он гладил её оранжевые бока, хлопал её по сиденью, как старого доброго друга.

Микеле уже и съездил посмотреть на ту новую, выбрал такую же рыжую, блестящую, тоже «хонду». Он решил, что поедет за ней первого июля, и каждый день жил в предвкушении. Он даже позвонил старому другу, однокласснику, который ездил на мотоцикле каждый выходные, и сообщил ему, что и он скоро сможет к нему присоединиться.

— Давай! Мы в июле хотим съездить в Прованс.

Да хоть в соседнюю деревню, в горы, на реку, да хоть куда. Микеле было абсолютно всё равно.

Новость о Каттолике обрушилась на него со всей мощью, он испуганно смотрел на Стефанию и пасынка, чувствуя себя в западне из обломков собственной мечты.

— Каттолика? – повторил он, заикаясь.

Он никогда не заикался.

— Да, там отличный факультет юриспруденции, – пробасил пасынок.

Микеле взъерошил и без того неровно лежащие волосы, тяжело вздохнул, вперился взглядом в Стефанию и произнёс:

— С каких это пор Тициано решил стать адвокатом? Он же вроде хотел быть менеджером.

Микеле отлично помнил, что пасынок рассказывал об экономическом и о том, что хочет заниматься стратегиями, как и он.

— Он сходил на день открытых дверей, и ему понравилось, я тоже думаю, что это хороший вариант. Там отличный преподавательский состав, перспективы и… – Стефания не договорила, потому что Микеле отодвинул тарелку и произнёс:

— Я собирался покупать мотоцикл.

Стефания дёрнула плечами:

— Ну, это несерьёзно, всё-таки ты уже взрослый мужчина, а здесь речь идёт о будущем ребёнка.

Внутри Микеле всё задрожало от злости, он еле сдержался, чтобы не устроить скандал при девочках, резко встал, вылетел на улицу и начал колоть дрова. Он рубил дерево что было силы, понимая, что если ему сейчас попадётся под руку кто-то, то он порубит и его.

«Будущее ребёнка?! Серьёзно?!» – Микеле саданул по полену что было сил.

— Мы можем поговорить? – Стефания стояла и куталась в белую кашемировую шаль за двести пятьдесят евро, которую он подарил ей на прошлый день рождения. Так дорого, потому что она из тончайшего кашемира шерсти горных овечек, которые едят только свежую траву и пьют из чистейшего горного источника, и, конечно, шаль прослужит ей долгие годы. Микеле долбанул по дереву со всего маха, потом посмотрел на неё и выкрикнул:

— Плати за его учёбу сама, у меня нет на это денег.

Лицо Стефании окаменело, она укуталась в шаль ещё сильней и тихо произнесла:

— Это нечестно, всё-таки, женившись на мне, ты принял и его… и…

— Я и принял, но не обязан оплачивать его университет, это его грёбаные проблемы.

Микеле жахнул по куску дерева ещё раз. Он хотел заорать, сказать, где, чёрт побери, его папаша, почему она не попросит его. Почему он должен отказываться от своей давнишней мечты?

— Ну знаешь, если мы начнём считать, кто что делает, то тогда мы все живём на моей земле, – произнесла Стефания.

От этих слов у Микеле проснулась в груди дикая зверюга. Он прорычал и долбанул по дереву так, что осколок отлетел в сторону Стефании, попав по её ноге.

Внутри клекотала красная лава ярости, она заполняла всё его нутро и просилась наружу, в глазах потемнело. Стефания что-то говорила, а в висках Микеле пульсировало: «Я просто тебя убью сейчас».