Книга КАТА, страница 102 – Екатерина Ааронова

Не помню, сколько времени посылала негатив в подушку. Все, что прокручивала в голове, все эти угрызения совести от того, что не ответила, не постояла за себя. Все эти извращенные планы мести. Все как-то улеглось, и голова немного освободилась. Мне больше не было так обидно, и я минут двадцать точно уже не хоронила его заживо и не сжигала машину в своих мыслях. Вышла на улицу и тут же обомлела. Было приятно свежо. Суховатый холод после такой ветреной влажной непогоды. Эмоции уже были не важны. Препятствий к моему любимому занятию не было. Сунула руку в пальто в намерении достать свою отраву. Случайно нащупала там еще нечто интересное и тут же достала находку. Это был кулон. Мой кулон, который я с утра оставила на тумбе. Как он сюда попал?

— Слышишь, насекомое! – я вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. Не услышала, как дверь веранды открылась. Не услышала шаги и не увидела силуэт.

Рядом со мной появился Шурик, и это уже был нехороший знак. Он говорил спокойно, размеренно, снова глядя перед собой, как он привык это делать, создавая эффект важности, превознося себя над собеседником.

— Еще раз что-то вякнешь про меня, и я пообломаю все твои лапки и сотру твои крылышки, – продолжил он. – Я тебя уничтожу! – пригрозил мне он. – Я тебе башку размозжу, – я как вкопанная стояла и испуганно, боясь пошевелиться, наблюдала за ним. – Тебе все понятно?

Неудивительно, что он назвал меня насекомым. Продолжая свой монолог про грязных женщин, он не мог не зацепиться за это. Не дождался от меня ответа. Я уверяла себя, что меня почти не трогали его слова. Но кажется, начала сомневаться в себе снова. Теперь боялась его действий. Он потушил едва зажженную сигарету о бортик веранды и швырнул бычок мне прямо в лицо. А я что? Я продолжала стоять. Взрываясь изнутри. Принимать его удары и всем видом, казалось, провоцировать на новые.

— Правильно, молчи! – ухмыльнулся он. – Теперь будешь держать свой хавальник закрытым.

Меня снова накрыло чувство ярости. Я утонула в его грязи. В этот раз не могла сдерживаться. Как обычно, долго собираясь с мыслями, придумывая как поизощреннее уколоть противника. От дикой неуверенности в себе и своих действиях и словах у меня вырвался какой-то дурацкий злобный смех.

— Знаешь, стоит отдать должное твоим мужским ценностям. Ведь именно их, как губка, впитывает твоя дочь, смотря на то, как ты ведешь себя с такими как она. С особями женского пола, слабого, ничтожного, – из меня продолжали выкатываться злобные смешки. Гнев настолько переполнял, что я была готова давить каждого на своем пути. – Когда она вырастет, ты сможешь ею гордиться. Идеальная женщина, ни пирсингов, ни татуировок! Прекрасная девочка, которая так боится и так восхваляет мужчин, что ложится под каждого, кто шепчет гадости ей на ушко.

Я не успела закончить тот прекраснейший монолог, который уже придумала, как Шурик схватил меня за волосы и сильно потянул на себя. Я почувствовала жуткую резкую боль, но гнев притуплял ее. Не проронив ни звука, я пыталась ухватиться за его руки, чтобы предотвратить момент, когда мои волосы с корнем вырвет какой-то ушлепок. И таращилась ему прямо в душу.

— Гнида, – сквозь зубы прорычал он и плюнул в сторону. Спасибо, что не в лицо. – Ты, ничтожество, послушай меня внимательно. Со мной шутки плохи! Моя рука не дрогнет. Ни разу. Я заставлю тебя познакомиться с лучшими дантистами и хирургами. И даже они будут бессильны. Так что это тебе придется ложиться под каждого встречного, кто тобой не побрезгует, – он окинул меня взглядом. – Хотя тебе, наверное, не привыкать.