Книга КАТА, страница 101 – Екатерина Ааронова

— Кэт, если ты не можешь ничего сделать со своими эмоциями! Если ты воспринимаешь все так близко к сердцу! Если его слова так для тебя важны, мне кажется, проблема вовсе не в нем. Сколько бы говна он ни сказал, это все лай, это псина, которая только и может что слюнями изводиться, подавая голос. А по сути вызывает лишь жалость. Но не у тебя. Ты воспринимаешь это так, будто тебя оскорбил самый близкий человек! Как будто его мнение является фундаментом твоей самооценки. Да плевать на твою, как будто все его слушают! Почему тебе вообще должно быть не насрать на него? Это ты жалкая и слабая, раз смеешь показывать ему свою ничтожность, что он может тебя вывести одним только упреком. Тебя выгнали, не его! Его сейчас успокаивают, а не тебя! Это ты начала эту шпановскую войнушку, раскидываясь обзывалками, ударила его, а толком-то и нечего было ответить. Слезы и сопли тут разводишь. Хотя вчера тебе подобное отлично удалось. Значит, здесь что-то явно другое. Раз так сложно. Так что проблема в тебе! Смирись с этим.

Я не могла сказать и слова. Все больше пряталась от ее взгляда, хотя чувствовала, как она выжигает меня им. Это было абсолютной правдой и только больше вгоняло в ярость. Ярость, так плотно упакованную в чувство неуважения к себе. И страх стать очередной мишенью. Выглядело жалко. Я всегда была слишком слаба для этого. С самого детства меня только попрекали. Попрекали и сравнивали со всеми за то, что я делала не так или так, но слишком. В отличие от всех этих стойких железных дам, закаливших характер на постоянных проигрышах, для меня это была вечная езда по чувству моего достоинства, по моему мнению, моей ценности. Она только нагоняла тревогу, заставляющую бояться. Что я не смогу ответить, не смогу постоять за себя. А я ведь действительно не смогу. На одно мерзкое слово всегда получала оскорбления, помноженные на сотню. Я сама построила человека, с которым можно так обходиться. Сама выбрала роль проигравшей.

— Дарина, иди отсюда, – вырвалось у Эл.

— Хватит страдать. Либо отвечай, как ты умеешь, либо не жалуйся, – сказала Дарина и медленно направилась в комнату.

— Нет, она права, – сказала я, таращась в пустоту. – Почему я молчу? Почему мы молчим? Почему… – мой голос дрожал от накатившейся горечи и слез. Я буквально выдавливала из себя каждое слово, – почему мы не можем ответить ему тем же?

— Ты молчишь, когда надо говорить, и наоборот! – послышался отдаляющийся голос сверху.

— Кэт, послушай! Дарина была права только в том, что Саша – это шавка, которая лишь лает! Она не укусит. Не нужно воспринимать все это так! Ты же с ним не согласна! Да и никто не согласен. Ему просто хочется внимания. Вот он и пытается перекрыть свои комплексы неполноценности. А завтра он, как обычно, будет делать вид, что ничего не произошло.

— Не укусит? Серьезно? А что сейчас было? – Эл посмотрела на меня укоризненно, – ладно, – уже как-то холодно сказала я, – я все понимаю, но не могу ничего с собой сделать. Меня просто распирает от злости, – сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, и я издала смешной шипящий звук. На этом моменте мне полегчало.

Кажется, я даже слегка улыбнулась.

В доме уже было темно, первый этаж опустел. Все разошлись по комнатам, которые успели распределить, как только мы уехали. Теперь у каждого была своя большая площадь и никому не нужно было тесниться с соседом. В нашем с Элей случае удар приняла на себя она, учтиво оставив меня в одиночестве. Ей и самой не терпелось убраться. Я спустилась, преследуя одну только цель. Уснуть. Как бы это ни звучало, крепкий дымок помогает не только взбодриться под чашечку кофе, но и хорошенько расслабиться на ночь. Особенно после такого напряженного дня.