Книга Ночь. Остров. Вурдалаки, страница 59 – Анна Савина

— Рожавшая, – прочитала Рива. – И что?

— И ничего. Смотри внимательней. Её дочь Алина родилась спустя три года, обрати внимание на дату.

— Но… Но это означает…

— Что у Софии был ещё один ребёнок? – поражено спросил Воронов.

— Сперва у неё был роман. – Я вернула на стену фотографию картины, где был изображён молодой человек и инициалы ЛВ. – Но что, если этот роман имел последствия? Молодой человек бросил Софию, сейчас уже не так важно почему, возможно, его заставили родители, отослали в колледж на большую землю или он узнал о её беременности и сбежал сам.

— Да уж, не повезло ей, остаться одной с ребёнком в животе, – покачала головой Рива.

— И тут появляется Болотов, готовый подставить плечо, позаботиться и о ней, и о ребёнке, – продолжила я. – Вот почему она так скоропостижно вышла за него.

— И что случилось? Где этот ребёнок? – спросила стажер.

— Я не знаю. Возможно, Болотов что-то с ним сделал… И тогда месть его отца, спустя много лет вернувшегося на остров, становится понятной.

— Но зачем что-то делать с ребенком? – воскликнула девушка. – Они могли просто выдать этого ребёнка за своего!

— А если не могли? – вкрадчиво спросила я.

— Почему? – удивился Воронов. – Это логично, они были женаты, и вряд ли кто-то стал бы высчитывать сроки. А если бы и стал… Что-такого? Мало ли молодые люди поторопились с первой брачной ночью, сейчас давно не средние века.

— А если любой, хоть раз взглянув на ребёнка, понял бы, что он не от Болотова? Не от этого сноба-предпринимателя, что бережет свою славянскую кровь, как зеницу ока?

— Островная кровь, – поняла стажер и посмотрела на фотографию картины Софии.

— Именно, – подтвердила я. – Рива, я хочу, чтобы ты проверила не находили ли новорождённых детей в период с одна тысяча девятьсот девяносто восьмой по одна тысяча девятьсот девяносто девятый года включительно.

— То есть, мы ищем ребёнка? – уточнила стажер, что-то записывая в блокнот.

— Или его тело, – обрадовала девушку я. Рука с ручкой замерла. – Причем, случай не обязательно криминальный, но… Увы, что-то заставляет меня предполагать наихудший вариант развития событий.

Я замолчала, потому что мысль, что отец участвовал в чем-то подобном, причиняла почти физическую боль.

— Может они поэтому сами пили яд? – тихо спросил Воронов, – после такого…

— Болотов и Сохэ выпили сами, – после паузы сказала Рива. – Ташу держали и вливали. Кстати, эксперты говорят, что не нашли чашку.

— Прости, что?

— Чашку, из которой ваш отец… – Девушка замолчала. – На месте преступления обнаружены лишь осколки, но по отчету криминалистов, это блюдце. Чашку, из которой Дьярви Сохэ выпил яд так и не нашли.

— Интересно, – задумалась я, перечисляя про себя предметы, которые так и не нашли: «ключи от выхода на крышу Болотова, смартфон Таши и вот теперь еще и чашка», – а вслух произнесла: – Ладно, версия у нас есть, осталось либо её подтвердить, либо опровергнуть. Поэтому сейчас мы поедем к Болотовым, надеюсь, они рано встают.

— Капитан, – позвала Рива, – я кое-что нашла, правда, это не имеет отношения ни к Болотовым, ни к их прошлому, так что…

— Говори, – попросила я, наливая себе третью или даже четвёртую чашку кофе за утро.

— Я проверила соцсети тёмный колдуньи… То есть Олы Гише и нашла вот это. – Она щелкнула мышкой и на мониторе появилась фотография подруги детства. Только вот выглядела она на этом фото так, как никогда раньше. Алое платье с капюшоном, гладкая причёска, сияющие глаза, а уж улыбка. На такую невозможно не ответить. Только предназначалось она мужчине, что сидел рядом. Красивый молодой человек, я бы сказала слишком красивый для островитянина.