Книга В твоё доверие. По рукоять, страница 100 – Ди Темида

И за то, что так кстати открыла мне глаза, как бы это не было больно, спустив с небес на землю. Вовремя. А ведь могла и сама догадаться…

Я не помню, как дошла до ее квартиры – в памяти остался лишь кусок коридора по пути, в котором на меня напали много лет назад. Но даже там я не ощутила ничего. Никаких фантомов прошлого. Только муки настоящего…

Рухнув на кровать Шайло, я, не раздеваясь, уснула тяжелейшим сном, чувствуя, как стягивается кожа вокруг глаз от постепенно высыхающих слёз. Их я всё-таки не сдержала.

Проснувшись через несколько часов, я увидела на наручных часах половину восьмого. Уже четче осмыслив всё произошедшее, приняла для себя радикальное решение.

* * *

Норд

Вот как избивать – а нет, блять, простите, – допрашивать пленника, когда перед глазами то и дело мельтешит её образ?

Ещё один удар, который пришёлся чужаку в челюсть и окончательно разбил мои собственные костяшки в кровь, сопровождался эхом красивого женского голоса:«Я и сама хотела написать. Если бы не она, я бы не решилась».

Грейс, чтоб её.

Меня сведет в могилу.

— Спрошу, в какой там, блять, по счёту раз, – мрачно произнёс я истекающему алыми реками чужаку, который еле дышал, будучи прочно привязанным к стулу. – Откуда. Вашу мать. У вас. Оружие?

Мой голос звенел. Заданные до этого: «где ваша дислокация?», «откуда вылезли и как выжили?», «кто ваш предводитель?» – не дали ничего. Надо подобраться хотя бы к последнему.

Тишину нарушали предсмертные хрипы, а адреналин разбавил очередной выброс из памяти: «…думала, ты прекрасно понял и сам, что между нами ничего нет. Никогда не было…»

Я всё понял. Понял, на самом деле, уже тогда.

Но мне нужно было вырвать из неё это признание.

Мне в принципе доставляет какое-то изощренное удовольствие – выбивать из людей правду.

Вот прямо как сейчас.

Солдаты, стоявшие у дверей и охранявшие вход в сырое помещение подземелий и карцеров «Тиррарии», даже не дрогнули, когда я хладнокровно прошелся ножом по лицу чужого, продолжавшего упорно молчать в ответ на вопросы. Но тут же протяжно завывший в ответ на это:

— Ты, тварь, испытываешь моё и так очень ограниченное терпение, – я плюнул в его сторону, едва он заткнулся, поскуливая.

На долю секунды задумался над тем, как бы Грейс отреагировала, увидев всё это, но тут же одернул себя.

Она этого никогда не увидит. Не узнает. Никогда не познакомится с моей тёмной стороной.

Пленник, весь в окровавленных лохмотьях, безвольно опустил голову на грудь, задыхаясь в собственной крови. Ему осталось жить пару минут, за которые нужно успеть выбить информацию.

— Элементарный же вопрос задаю, – с риторическим тоном обратился я к бойцам и вернул своё внимание чужому. Послышался их тихий и жестокий смех. – Ты что, блять, оглох? Откуда оружие?

Ещё один удар в нос, покрошивший перегородку пленника к чертовой матери.

«Что ж… В бар так в бар. История в обмен на историю…», – у Гамильтон мелодичный, глубокий голос. Мне кажется, он навсегда впечатался в перепонки.

Я не мог сосредоточиться полностью на окружающих обстоятельствах, в поисках ответа на вопрос об инциденте с оружием. Хотя прекрасно понимал, как это сейчас важно.

Перед глазами – снова её ярко-голубые радужки и краснеющие от моих целенаправленных провокаций скулы. Ее аккуратной формы губы. Светлые пряди волос. Вздернутый подбородок с едва заметной ямочкой.