Книга Пандора, страница 158 – Дария Эссес

Я не просто так утверждал, что в этой войне мы греки. Троянцы не видели дальше вытянутой руки, ослепленные триумфом, но им подбросили наживу, что стала их погибелью – громадного деревянного коня со скрытыми внутри воинами.

Синнерс знал, что такое проигрыш.

Мы проиграли, когда родились не на той стороне.

Однако это и сделало нас хитрее. Это заставило нас побеждать обманными путями, потому что к черту справедливость – ее не существовало.

Победу одерживал тот, кто научился выживать. Любыми способами.

Во время тайм-аута я подошел к Эзре, сидящему на трибунах. Татум уже заигрывала с футболистами из Золотого Креста, чтобы они не обращали на меня внимания.

— Сколько?

— Пять хватит, – ответил я и, вытерев с лица пот, взглянул на тренера. – Давно пора устроить Святым шоу.

— Только давайте обойдемся без крови, – проворчал он и открыл рюкзак. – Твой отец опять устроит какое-нибудь дерьмо. Он не жалует публичности, а они точно напишут про тебя статью.

— Если ты забыл, на прошлой неделе про нас уже написали статью. Только речь шла не о вандализме, а об убийстве.

— Убийство доказать тяжелее.

— Господи, хватит болтать.

Когда тренер приказал возвращаться на свои места, я спрыгнул с трибун и вылил на лицо бутылку воды. В начале марта солнце пекло не так сильно, как в середине весны, но погода позволяла играть на улице. С меня градом катился пот, пропитывая лонгслив и шорты в цветах академии – черный и красный.

Встряхнув волосами, я неосознанно посмотрел на противоположные трибуны.

Дарси прожигала меня своими небесно-голубыми глазами, будто догадываясь, что я собираюсь сделать.

Только при взгляде на нее я мог дышать. Загрубевший орган за грудной клеткой размягчался, даже когда она воротила от меня нос. Любая реакция была лучше полного игнорирования, которому она придерживалась два чертовых месяца.

Я знал, что ей не всё равно…

Ей же не всё равно, верно?

Она же не могла забыть меня и найти другого? Не могла разорвать нить, связывающую наши травмированные души?

Почему-то на короткое мгновение меня охватило липкое чувство страха, а я ненавидел его всем существом. Я поклялся себе не бояться с той самой ночи, когда убил родную мать.

Но что, если я… не нужен ей?

Встряхнув головой, я отбросил эту мысль и зарычал от отчаяния. Она делала меня чертовски слабым и неуверенным, а это худшее, что может произойти с таким человеком, как я. Минута сомнения – и могут полететь головы.

Удерживая взгляд Дарси, я провел языком по нижней губе и подмигнул ей.

Ее щеки вспыхнули румянцем.

Прекрасно.

Когда прозвучал сигнал, мы с Малакаем как ни в чем не бывало продолжили игру. Наша задача заключалась в том, чтобы потянуть время и не дать Святым забить гол. В моей команде было еще девять человек, и каждый из них понял, что мы замышляем. Дерек завыл, словно волк, а Марк и Нейтан столкнулись кулаками, с удвоенной силой ринувшись в нападение.

Двадцать минут, десять, пять – мои легкие сжимались от нехватки воздуха, но я продолжал огибать соперников, ловко подбрасывая над головой мяч.

В связке с Малакаем мы играли за целую команду. Спасибо дедушке, который привил мне любовь к футболу, а я передал ее брату.

Как только время показало, что до конца матча осталось три минуты, я крикнул:

— Сейчас!

Достав из-под рукава две дымовые шашки, я сорвал чеку и бросил их под ноги Ротшильду.