Книга Пандора, страница 150 – Дария Эссес

Она выглядела так же, как в нашу первую встречу. Под нижними веками залегли темные круги, а волосы, собранные в тугой пучок, лишились блеска, который я видела на фотографиях ее матери. Одетая в темно-бордовое платье с белым передником, она напомнила мне девушку, вышедшую из «Рассказов служанки».

Меня передернуло от этой мысли.

Эмма спустилась с лестницы, а я, удостоверившись, что рядом никого нет, быстро подошла к ней и прошептала:

— Я Дарси. Дарси Ван Дер Майерс. Помнишь, мы виделись на ужине?

Приподняв голову, она посмотрела мне в глаза.

Когда я находилась рядом с человеком, то всегда чувствовала его ауру. У каждого она имела свой цвет. Например, аура Лени всегда окутывала меня теплым розовым покрывалом, а Татум – холодным синим. Если цвет Джереми варьировался от желтого к оранжевому, то Бишопа…

Нет. Остановись.

Аура Эммы не имела цвета. Складывалось ощущение, будто из нее высосали все чувства и эмоции – такими пустыми были ее глаза.

Я затаила дыхание, когда она подняла руки…

…и начала что-то ими показывать.

— Язык жестов? – удивилась я. – Но… я его не знаю.

Она всегда была немой? Или ее заставили молчать?

Удерживая отчеты отца, я достала из сумки телефон и протянула Эмме.

— Ты можешь написать.

Она опустила руки и посмотрела на телефон так, будто он мог взорваться. Из нее вырвался тяжелый вздох. Оглянувшись, Эмма всё-таки приняла его и начала набирать сообщение.

«Я не нашла ваш шарф. Где вы его оставили?»

— Нигде. Я пришла сюда, чтобы поговорить с тобой.

Ее взгляд тут же заострился. Она быстро напечатала одно слово и повернула экран ко мне лицом.

«Зачем?»

— Я хочу помочь тебе, – прошептала я, чувствуя бурлящий в венах адреналин. – Мы можем уйти в более безопасное место?

Хоть дома была одна Беатрис, кто-то из работников мог сдать меня Гидеону.

Эмма едва заметно приподняла бровь, будто я сказала какую-то чушь. Да что не так с этой девушкой?

«Мне не нужна ваша помощь».

— Я знаю про Круг Данте, Эмма, – твердо продолжила я. – Знаю, что тебя ищет мать, а Уильямсы держат тебя здесь, как собачку на привязи. Я могу помочь, если ты дашь мне возможность. Пожалуйста, давай поговорим.

Поджав сухие губы, Эмма опустила взгляд в пол.

И покачала головой.

Последняя надежда мгновенно разбилась, как треснувшее стекло. Почему она вела себя так, будто работала здесь по доброй воле? Они промыли ей мозги или чем-то угрожали?

Поджав губы, я хмыкнула.

— Хорошо, тебе нет дела до себя и своей матери. Но подумай о других людях, которые исчезали и исчезнут, потому что никто не сможет предотвратить их похищения. На это тебе тоже всё равно? Всё равно на то, что кто-то может взять в сексуальное рабство ребенка? Ведь пропадали не только взрослые, Эмма. Просто ты единственная, кого мне удалось найти.

Я следила за каждой эмоцией, отражающейся на побледневшем лице. Мне хорошо удавалось читать людей, и как бы Эмма ни скрывала своих ужаса и страха, они отразились в ее стеклянных глазах и уголке губ, нервно подергивающемся вверх.

Она боялась.

Так сильно, что не могла говорить.

Конечно, ее запугали. Круг мог сказать что угодно, чтобы заставить ее молчать – да хоть пригрозить смертью матери. В него входили такие влиятельные и авторитетные люди, что они даже не боялись выставлять свой товар на всеобщее обозрение.