Книга Пандора, страница 129 – Дария Эссес

Присев около Дарси, я протянул эту вещь ей.

— Что это? – нахмурилась она.

— Дневник моей матери. Она вела его до того, как я ее убил.

Дарси замерла.

Я смотрел прямо перед собой, не решаясь заглянуть ей в глаза. Что бы я там нашел? Отвращение? Сожаление? Непонимание? Какой адекватный человек рассказывает своей девушке, что убил родную мать?

Видимо, только я.

— Этот человек насиловал меня физически и морально с тех пор, как я начал взрослеть. Поэтому я не целуюсь. Поэтому мне ненавистна большая часть женщин. Половину моей жизни они отнимали у меня всё, что было мне дорого. Тело, душу, мечты. Они поселили во мне страх, а Аннабель растоптала любую надежду выбраться из этого круга. Она приходила ко мне каждую ночь. Родная мать.

В комнате повисла гнетущая тишина.

Затем я почувствовал, как Дарси забирает из моей руки дневник.

— Я слушаю, – раздался ее шепот.

Каждое слово вырывалось из меня так быстро, словно я всю жизнь мечтал их произнести. Наверное, так и было. Малакай, Эзра и Татум знали всё от начала и до конца. Находясь рядом с Дарси и скрывая от нее свое прошлое, я чувствовал себя в десять раз хуже, чем когда скрывал от них.

Потому что она всё еще здесь.

В моей голове.

Каждый раз, когда я пытаюсь поцеловать ее.

— В дневнике все мысли Аннабель, – продолжил я, смотря потерянным взглядом в стену. – О том, как дедушка начал бизнес и сошел с ума, почувствовав вкус денег. О том, что она испытывала, когда заходила ко мне в спальню. О том, как боролась, но поддавалась внутренним демонам. Она была больна, Дарси. Поэтому я ее убил.

И убил бы снова, лишь бы увидеть, как она отвечает за свои грехи.

Даже спустя столько лет я помнил каждую минуту. Каждое, блядь, прикосновение. Мне хотелось стереть себе память, чтобы не видеть ее во снах. Порой казалось, что я схожу с ума, потому что убиваю людей, а вижу перед собой только ее.

— Поэтому ты не можешь спать? – тихо спросила Дарси.

Я коротко кивнул.

Резко выдохнув, она сжала в руках дневник.

— Я пойму, если ты захочешь уйти. – Эти слова дались мне тяжелее всего того, что я сказал ранее. – Просто не тяни и сделай это сейчас.

— Уйти? – прошептала Дарси.

Я нехотя повернул к ней голову.

— Бишоп, ты недооцениваешь меня, если думаешь, что из-за этого я уйду. Будь она жива, я бы собственными руками убила ее за всё, что она с тобой сделала. Я не знала эту женщину, но… но она… Черт, я ненавижу ее всей душой! Надеюсь, она горит в аду.

Я не увидел в глазах Дарси жалости.

Только гнев. Дикий и сокрушительный, который бился и в моих жилах. Ее пальцы крепко впились в кожаную обложку, а глаза запылали как никогда прежде.

Она придвинулась ближе и сжала мои ладони в своих.

— Спасибо, что рассказал мне. Я… я всегда знала, что ты сильный человек, но теперь лишь убедилась в этом. Не каждый сможет жить с тем, с чем живешь ты. Отвратительно, когда родители травмируют своих детей. Я понимаю, о чем говорю, Бишоп.

Я нахмурился.

О чем идет речь?

— Это травма, которую нужно прорабатывать со специалистами, – продолжила Дарси. – Ты же понимаешь это? Такое не пройдет по щелчку пальцев, особенно когда это отражается на твоем физическом состоянии. От сна зависит всё, а ты так просто пренебрегаешь им. Если ты не ценишь свое здоровье, то его буду ценить я.