Книга Сделка. Я тебе верю, страница 54 – Рина Беж

Ответить что-то Тихомиров не успевает. Очень удачно появляется официант:

Пока персонал раскладывает приборы, расставляет тарелки и желает приятного аппетита, образуется пауза, за время которой я стараюсь переварить услышанное.

А когда нас оставляют одних, самым наглым образом меняю тему. Решаю отвлечься от тяжелых дум и насладиться приятной компанией и вкусной едой.

— Ты мастерски угадал с выбором, — одариваю своего спутника улыбкой, указывая вилкой на стейк из семги, запеченный до золотистой корочки. — Обожаю рыбу. И овощи-гриль. И рулетики из баклажанов. И чизкейк.

— Тебе остается похвалить лишь брусничный морс и кофе, и ты назовешь все блюда, что стоят перед тобой на столе, — подкалывает Иван, принимая правила игры.

Но я вижу, что ему приходятся по душе мои слова.

Некоторое время мы отдаем должное еде и, не сговариваясь, переключаемся на легкие темы, которые никоим образом не могут испортить аппетит. Говорим о погоде, о природе, о жизни в Германии, о том, как складываются отношения в многонациональном коллективе.

— Вань, так кто из вас с Рихтером все-таки главный? Ты или он? — набираюсь храбрости и закидываю удочку, когда мы, отодвинув пустые тарелки, переходим к дегустации кофе. Я с чизкейком, а он с яблочным штруделем.

— Хм... — Тихомиров некоторое время молчит, лишь загадочно сверкает искорками в слегка прищуренных глазах. Потом усмехается. — Заметила, значит. И сопоставила.

Дожидается согласного кивка и продолжает.

— Скажем так, Карл — главный, когда это нужно для дела. Сейчас именно такой случай. А моя оговорка в нашем разговоре в день встречи... не хотел, чтобы у тебя было недопонимание в отношении Олеси. И да, я надеюсь, что ты оценишь мою искренность и сохранишь полученную информацию в секрете.

— В секрете... - повторяю вслед за ним.

Мы смотрим друг другу в глаза, и никто не спешит прервать контакт. Но при этом мой мозг не перестает анализировать ситуацию и подкидывать идеи: зачем оно Ивану надо?

— Что ты задумал, Ваня? — нарушаю тишину первой.

Неосознанно подаюсь вперед и накрываю его сжатую в кулак руку своей Беспокойство настигает, как неожиданно обрушившаяся на берег огромная волна.

— Ты понимаешь, что Шаталов — очень опасный человек? — шепчу, надеясь его вразумить. — Безумно опасный, Вань. Не надо. Не связывайся с ним. Не рискуй.

Я давно перестала бояться за себя. Потому что поняла одну простую вещь: если бы Лев Семенович хотел меня уничтожить, давно это сделал. Сил, средств и возможностей у него хватило бы с лихвой.

Да что там? Я бы тупо не пережила аварию.

А раз пока жива и дееспособна, значит нужна ему именно такой: живой и дееспособной. Владелицей крупной доли акций «Эталон-М», собственноручно подписывающей документы.

И вывод тут логичный — с завещанием отца, которое Шаталов очень ловко куда-то запрятал за время, пока я лежала в больнице, не все так просто. В нем явно прописаны какие-то особые условия, на которые даже Левушка-ирод-Семенович не в силах повлиять.

И именно они позволяют мне жить.

Мне позволяют.

А что будет с Тихомировым, если какие-то его махинации Шаталову-старшему придутся не по душе? Сказать сложно. Представить страшно. Бездушный гад способен на все. В этом у меня нет сомнений.

— Вань, пожалуйста, не надо. Брось эту опасную идею, — отовариваю, сама не понимая от чего.