Книга Сделка. Я тебе верю, страница 105 – Рина Беж

Ты же подкинул идею, что нужно поскорее защитить дочь, единственную наследницу, от меня. Ведь я — копия своего отца. Вукалов был лишь марионеткой.

За всем всегда стоял ты. В том числе за убийством моего отца. Кукловод.

— А ты умный, — вдруг произносит Шаталов, прищуриваясь. — Всё верно сказал. Везде был я. И буду дальше... тоже я. Ничего не изменится.

В отличие от бахвальства старого хрыча Иван просто серьезен и собран.

— Я тебе не позволю.

Не сомневаюсь. Он это сделает.

— Слишком самоуверен, щенок, — хищный оскал до омерзения искривляет лицо свекра. — Думаешь, я здесь один? С тобой, сосунком, не справлюсь? Не-е-ет, ошиба-а-ешься... — Тянет мерзко и берет в руки телефон. Нажимает быстрый вызов и довольно усмехается. Через три минуты, не более, вся твоя охрана будет лежать мордами в пол.

Тихомиров и Шаталов прожигают друг друга взглядами, а до нас реально долетают заглушаемые дверью хлопки и грохот.

Оглядываюсь, но из мужчин никто не шевелится.

— Что ж. Раз всем всё и так ясно, не вижу смысла тянуть, — кукловод, как сказал Ваня, вновь подает голос и опускает руку в стол, чтобы уже через несколько секунд достать оттуда пистолет.

И пусть я знаю, что патроны в нем холостые. Не представляю, как и это сумели провернуть люди моего мужчины. Но мне всё равно становится дико.

Дико и страшно.

— Сынок, — Лев Семенович протягивает оружие к Ярославу, одновременно вновь что-то нажимая на телефоне. — Убей изменщицу-супругу. Давай, не бойся, сын, тебе это ничем не грозит. Мы обвиним во всем Тихомирова. У него же есть шикарный повод желать ей смерти.

Ярослав сглатывает и медленно мотает головой.

— Нет, отец, — отказывается, не шевеля и пальцем.

— ДАВАЙ Я СКАЗАЛ!

— Я этого никогда не сделаю, — с болью в глазах смотрит на родителя.

— В смысле не сделаешь? — удивляется словно сошедший с ума кукловод. — Тебе что, собственного отпрыска не жалко? Рискнешь? — и уже в трубку, на которой нажимает громкую связь. — Алла. Это Лев. Избавься от мальчишки.

— Нет.

Раздаются одновременна два возгласа. Один принадлежит моему пока-мужу, другой — неизвестной собеседнице. Которая следом продолжает:

— Я... я не могу... ре-ребенок под охраной.

— Че-го? — рычит Шаталов-старший, сдвигая к переносице густые брови. — Под чьей мать-ети, он там охраной?

И в эту же минуту дверь кабинета распахивается.

— Под моей, — произносит заместитель прокурора города, царственно переступая порог — Мой внук под моей охраной, Лёва. А вот ты... Валентин Петрович недобро усмехается, выше поднимая телефон. Одновременно с ним Иван вытаскивает из кармана свой гаджет, — наговорил себе не на одно пожизненное, друг, — последнее слово буквально выплевывает.

— Валя? Ты не посмеешь.

Удивительно, но мой свекор даже не думает пугаться.

Сохраняя высокомерное выражение лица, он неторопливо нас осматривает. Вновь возвращается к Семенову, усмехается:

— У меня на тебя такой компромат собран, будущий родственничек, что вздумаешь мне перечить, я тебя одним мизинцем.

— У тебя уже ничего нет, — обрывает его зампрокурора.

Усмехнувшись, он преспокойно убирает руки в карманы пиджака.

— Опоздал.

— Не может быть.

— Может, — кивает Иван и добавляет, — уничтожить бумаги было несложно.

И вот теперь выражение лица кукловода меняется. Маска самоуверенности трескается, появляется ненависть.