Книга Сделка. Я тебе верю, страница 104 – Рина Беж

— Нельзя! Он занят!

— Мы в курсе, что там мой муж, — осаживаю ее холодным тоном и прошу по-хорошему. — Отойдите в сторону.

Не знаю, что действует сильнее. Жесткость в голосе, уверенность, что все равно своего добьюсь, во взгляде или же присутствие Тихомирова, но секретарша отступает.

Шаталов-старший же, заметив нас на пороге, даже не меняет позы. Лишь бросает короткий ненавидящий взгляд в сторону сына, усмехается недобро, затем велит.

— Лариса, оставь нас.

Коняева подчиняется безоговорочно. Отступает и тихо притворяет дверь.

И первое же, что делает Лев Семенович, кода мы остаемся вчетвером, интересуется с ехидством:

— Иван, а ты в курсе, что в разорении и смерти твоего отца виновен Андрей Вукалов? Отец той, кого ты сейчас так трепетно держишь за руку.

ДАРЬЯ

Не знаю, для кого новость становится большим шоком, для меня или для Вани, но именно моя рука нервно дергается.

Тихомиров же вообще никак не реагирует, стоит расслабленно. Меня держит крепко и не отпускает. Даже как-то умудряется большим пальцем погладить.

— Что? — переспрашиваю сипло, нарушая общую тишину.

Смотрю на мужчин по очереди.

Ваня — кремень. Ни одной эмоции на лице. Будто ничего особенного не услышал или... нового?

Точно! Нового. Вдруг доходит до меня.

Боже! Да он же уже знал. Знал, сто процентов. Потому что всё всегда наперед знает. А если не знает, то быстро узнает первым, если это его волнует:

Смерть отца волновала, нечего и думать. Но он ни словом, ни делом, ни намеком — ничем не дал мне понять, что в крахе его семьи виновата моя. Не упрекнул родителями. Более того, помог освободить мать.

Как?

Эмоции переполняют. От неимоверного напряжения начинает поташнивать и одновременно знобить.

Мы ведь только вошли. А уже такой надрыв.

Что же будет дальше?

Боясь сорваться и помешать Ивану, медленно перевожу взгляд на Ярослава, чтобы отвлечься и понять: этот тоже был в курсе?

Ответ «нет» легко читается по удивлению в глазах. Пусть пока-муж старается скрыть недоумение, выходит не ахти, или я слишком хорошо его знаю.

Дальше по курсу Лев Семенович.

Сидит гад, лыбится довольно. Будто лучшее представление в жизни видит.

Устраивает его, как меня ломает. Сволочь бездушная! И вместе с тем отменный стратег. Не отнять. Действительно умеет убивать одной фразой.

Я реально практически убита.

Не представляю, как Ваня держится. Поменяй нас с ним местами и... клянусь, не знаю своих поступков... да что там... даже знать не хочу! Боюсь:

— И как, Иван Сергеевич, хочется тебе ей отомстить? — мерзкий старикашка кивает в мою сторону. — Жаждешь свернуть девчонке голову? Отыграться за поломанную семью?

Подначивает, сверкая фаянсовой улыбкой

Господи, да он нас стравливает.

Новую волну неконтролируемой дрожи останавливает теплая рука Тихомирова. Ей он сжимает мою ладонь крепче. И губы. Ими он касается моего виска, шепнув:

— Всё хорошо, Даша. Не нервничай.

Тихонько, чтобы слышала только я.

— Не жажду, Шаталов. Девочка не причем, — не задумываясь, отвечает на вопросы мой мужчина. Теперь говорит громко, чтобы слышали все, и сразу переходит со Львом Семеновичем на ты. — А вот ты, Шаталов, причем. Всё началось с твоей подачи, — рубит жестко. — Это ты подсунул Вукалову бумаги, якобы мой отец желает отжать его бизнес. Ты разыграл липовое нападение на него же, обвинив моего отца.