Книга Сделка. Я тебе верю, страница 100 – Рина Беж

Как ни странно, разомкнуть объятия и подняться нас заставляют не сошедшие с ума телефоны, а мой живот, громко заурчавший в блаженной тишине.

— Ты же со мной пообедаешь? — интересуюсь намного позже, пытаясь не провалиться в смущение.

Еще бы. Иван даже не спрашивает согласна я или нет, когда утаскивает меня с собой вместе в душ. И там не только помогает помыться, натирая спинку, но и вновь доводит поцелуями до кипения.

— Пообедаю, конечно, — и пусть голос Тихомирова ничем не выдает напряжения, я настораживаюсь.

Позже оказывается, что небезосновательно.

— Даша, скоро позвонит Ярослав и назначит тебе встречу.

Слова о муже не становятся ушатом ледяной воды, но градус настроения слегка понижают. А затем заставляют нервничать и переживать.

Усадив на колени и обняв за талию, Иван рассказывает об утренней встрече с Шаталовым и о том, что случилось за последние сутки.

— Семёнова родила ребенка? Роды спровоцировали?

Живое воображение тут же в красках рисует мучения Ольги, то, как врачи борются за жизнь семимесячного крохи, и следом бесчеловечную расчетливую улыбку свекра.

По коже ледяной поземкой проносится дрожь, меня начинает поташнивать.

— Этот старый маразматик не пожалел даже их? — хриплю, обхватывая горло, в котором дико першит:

— А теперь он нацелен на тебя, — Иван дотягивается до черной кожаной папки и вынимает оттуда какой-то документ. — Почитай.

Господи, впервые мне не хочется ничего брать в руки. Не хочется вникать, переживать, решать. Не хочется заставлять себя вновь быть сильной.

Хочется вот так, как сейчас, сидеть на коленях Тихомирова, чувствовать тепло его тела, надежность рук, нежность взгляда и доброту улыбки.

Но реальность, не спрашивая, упорно подставляет подножки. Одну за другой.

Проверяя меня на прочность.

— Боже, как я устала, — признаюсь негромко, прикрывая глаза и растирая лицо ладонями, а после все же забираю документ, чтобы прочитать.

Раз надо, значит, надо.

— Знаю, Дашунь, что устала, — Иван давит на спину, заставляя упасть к себе на грудь, и неторопливо поглаживает по затылку, одновременно касаясь губами виска.

— Малыш, нужно потерпеть еще денек, — уговаривает тихонько, будто неразумное дитя. — А завтра я все решу.

Решу.

Снова он всё «решу».

И ведь нисколько не сомневаюсь, сделает.

Но какой ценой?

— Вань, для тебя это опасно?

Если с ним что-то случится... я не переживу.

— Всё будет хорошо, — следует привычный ответ. — Просто доверься мне.

Доверься?

А разве хоть раз было иначе?

«Я тебе верю. Верю, мой родной», — отвечаю мысленно.

Вслух не могу, Иван увлекает в еще один сладкий поцелуй.

ДАРЬЯ

— Здравствуй, Даша, — голос Ярослава звучит серьезно и вместе с тем капельку напряженно.

Улавливаю эту капельку, потому что она непривычна и режет слух.

Мужу всегда были присущи самоуверенность и легкое пренебрежение в общении со мной. Напряжение — нет Никогда. Таким тоном он еще не разговаривал.

И причина здесь вполне очевидна. Он боится.

Реально боится.

Нет. Не меня. Я — точно не угроза. Но вот мое поведение, ответы, взбрыки слишком многое поставлено на кон его сумасшедшим отцом.

И, может быть, это странно, но за пять лет брака мне впервые становится его по-человечески жаль.

Жаль этого эгоистичного, избалованного, но, наконец, повзрослевшего мужчину.