Книга Измена. Бывшая любовь мужа, страница 64 – Милана Лотос

— Она тебе не пара, — вдруг выдает она, и губы ее дрожат.

— Варя, не надо…

— Не надо? — она перебивает, и ее пальцы вдруг цепляются за лацканы моего пиджака. — Ты же сам знаешь. Она — как восковая кукла. А я… я живая.

И прежде чем я успеваю что-то сообразить, она тянет меня к себе. Ее губы находят мои. Они пьяные, сладкие от вина, неумелые, но до чертиков возбуждающие. В них столько голода, столько отчаянной, юной страсти, что у меня на мгновение темнеет в глазах. Руки сами обнимают ее хрупкую талию, я отвечаю на поцелуй, глубже, чем следует, забыв обо всем — о гостях, о невесте, о собственной здравомыслящей жизни.

Это длится вечность и одно мгновение. Мы разрываемся, тяжело дыша. У нее глаза — как у затравленной птички, но в них горит огонь.

— Давай уйдем отсюда, — шепчет она, и ее пальцы впиваются в мою рубашку. — Есть сарай… с сеном. Недалеко. Я… я покажу тебе, что такое любить по-настоящему…

«По-настоящему».

Это слово повисает в воздухе, густое, как мед, и ядовитое, как цикута. Я смотрю на ее распухшие от моих поцелуев губы. На ее взгляд, полный такой наивной и такой опасной веры, и чувствую, как потаенная, темная часть моей души готова кивнуть и пойти за ней. В этот сарай. В эту пьяную, безумную авантюру.

Но над нами, как холодный душ, нависает тень.

Я медленно поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Диной. Она стоит в нескольких шагах, и на ее лице нет ни удивления, ни гнева. Лишь ледяное, безразличное понимание. Она все видела. И в ее взгляде — не упрек, а приговор. Приговор мне, моей слабости, и этой девочке, осмелившейся посягнуть на ее собственность.

Этот взгляд и отрезвляет, и унижает одновременно.

Я отстраняю от себя Варю. Не грубо, но твердо.

— Иди, Варя. — Мой голос звучит хрипло и чуждо. — Иди к гостям. Иди…

Она смотрит на меня с таким горьким разочарованием, что сердце сжимается. Потом резко разворачивается и убегает. Рыжий вихрь, растворяющийся в толпе.

А я остаюсь под ледяным взглядом своей невесты. Стыд жжет меня изнутри. Но вместе со стыдом… дьявольское, постыдное сожаление. Сожаление о том сарае.

О ее словах «что такое любить по-настоящему», которое так и осталось загадкой.

И сейчас, глядя на Вару, на эту повзрослевшую, израненную женщину с ребенком на руках, я снова чувствую тот давний укол.

Не вины перед Диной. А сожаления. О том, что тогда, в тот душный свадебный день, я выбрал правильный, безопасный берег.

И навсегда оставил по ту сторону бурной реки ту самую, огненную, безумную и такую живую девочку в коротких шортах.

Но все еще можно вернуть… или нет?

— Это что, парк аттракционов? — удивленно выдохнула я, выходя из машины Вардана. Передо мной раскинулось пестрое царство огней, музыки и веселья. Воздух был густым и сладким от запаха жареного миндаля, сахарной ваты и жареной выпечки.

— Точно, — довольно произнес Вардан, и его лицо озарила широкая, почти мальчишеская улыбка. Он захлопнул дверцу и обвел рукой всю эту сверкающую панораму. — Вот скажи мне, Варюш, когда ты в последний раз каталась на обычных качелях?

— Я… я не помню, — растерянно пожала я плечами, чувствуя, как что-то теплое и забытое шевелится в груди. Я подставила ладонь козырьком от заходящего солнца и подняла голову. И ахнула. Прямо перед нами высилось колесо обозрения — огромное, величественное, усыпанное разноцветными огоньками, которые уже начинали зажигаться в вечерних сумерках. — Я туда точно не полезу. Ни за что.