Книга Измена. Бывшая любовь мужа, страница 26 – Милана Лотос

— Точно. Нас посадили туда, потому что мы без конца болтали, — усмехнулась я и сделала шаг в сторону друга, который, кажется, был влюблен в меня, но я… я не дала ему ни единого шанса, оставив лишь хорошим другом.

— А еще целовались, — кивнул парень и потряс указательным пальцем.

— Не было такого, — возмутилась я, — не могли мы целоваться на парах, — мы же были друзьями.

— Друзьями, ага! Очень хорошими друзьями, вот только на одной из вечеринок мы кое-что сделали.

Воздух на кухне, еще недавно наполненный аппетитным ароматом пиццы, вдруг стал густым и тяжелым, словно перед грозой. Слова Ильи повисли между нами, звенящие и нереальные, как обломки разбитого зеркала.

— И что же мы сделали? — выдавила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки стыда и досады. Голос мой прозвучал неестественно высоко. — Немного пообнимались, да поцеловались взасос. А еще ты пытался свои шелудивые руки засунуть мне под юбку. Я до сих пор помню это противное ощущение.

Илья отпрянул, будто его ударили. Его лицо, обычно такое добродушное, исказилось обидой.

— Если честно, после того раза ты практически перестала со мной общаться, — пробормотал он, опуская взгляд. В его голосе слышалась детская укоризна, которая когда-то вызывала у меня чувство вины, а сейчас лишь раздражала.

— Мне было очень неудобно, — горячечно зашептала я, отворачиваясь и начиная лихорадочно раскладывать продукты по полкам холодильника, лишь бы не смотреть на него. Руки дрожали. — Даже говорить об этом сейчас как-то стыдно. Ведь мы были хорошими друзьями! А этот нелепый, пьяный поцелуй и твои приставания на той вечеринке… Все испортили. Начисто.

— Что испортили? — Он развел руками, изображая непонимание, но в его глазах мелькнула искорка надежды, такая же навязчивая, как и тогда.

— Наши дружеские отношения. — резко повернулась я к нему, сжимая в руке пачку масла так, что упаковка затрещала. — Они перестали быть такими после того поцелуя. Ты сам все разрушил!

— Они могли бы перейти на другой уровень, — возразил он, и в его голосе впервые прозвучала настойчивость. — Но ты сама этого не захотела.

— Я видела в тебе только друга, — выдохнула я, ощущая, как от этой бесконечной, утомительной темы сжимается виски. Я отступила к холодильнику, продолжая механически засовывать внутрь банки и пакеты, создавая видимость занятости. — Только друга, Илюш. И все.

— Я знаю, — он грустно вздохнул и тяжело опустился на один из барных стульев. Стул жалобно скрипнул под его весом. — Но я надеялся… я всегда надеялся, что однажды ты все же передумаешь.

В его словах прозвучала такая давнишняя, заезженная пластинка, что меня вдруг осенило. Я медленно закрыла дверцу холодильника и обернулась к нему, скрестив руки на груди.

— И поэтому ты подговорил свою сестру сдружиться со мной? Чтобы она действовала дальше, была твоим «агентом влияния»? Да?

— Варя, откуда? Откуда эти бредовые мысли? — возмутился он, но через секунду его лицо расплылось в виноватой, плутовской улыбке. Он икнул, и от него пахнуло пивом. — Ну… хорошо. Это правда. Янина должна была мытьем или катаньем, исподволь, воздействовать на тебя, чтобы ты в итоге… ну, ты поняла. Стала моей девушкой.

— Я раскусила ваш план, как только узнала, что она твоя сестра, — хмыкнула я, чувствуя горькое удовлетворение. Я подошла к столу, раскрыла картонную коробку с пиццей, и аромат расплавленного сыра, ветчины и свежего тела ударил в нос. Но аппетит куда-то испарился. — В любом случае, у нас бы ничего не вышло.