Книга Измена. Бывшая любовь мужа, страница 28 – Милана Лотос

— Почему я ничего не знала? — ошарашенно покачала я головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются новые, горькие слезы. — Мы же с Яной дружили! Делились секретами, ходили по магазинам, болтали ночами! Но я понятия не имела… ни об их отношениях с Максом, ни о свадьбе, ни о… беременности.

— Она взяла академ и уехала в наш родной город, к родителям, — бесстрастно констатировал он. — Там выносила Маришку и родила. Потом уже доучилась.

— Это похоже на какой-то бред! — не выдержала я. Гнев, горячий и слепой, вскипел во мне, сметая отчаяние. Я резко поднялась со стула, и он с грохотом отъехал назад. — Какой же он козел! А?! Какой же мудак беспринципный! Получается, он обманывал и меня, и Яну. Крутил шашни с обеими, женился на обеих и сделал нам обеим детей! Бык-осеменитель, чертов! Кобель безродный.

— А я всегда вам обеим говорил, что он мудак! — внезапно крикнул Илья, тоже вскакивая. — Только вы ведь меня не слушали. Ни ты, ни Янка. Словно шоры были на ваших глазах, розовые и красивые. Вы видели только вашего несравненного Максима Яхонтова, а других мужиков вообще не замечали. Так вам и надо! — выпалил он с пьяной, злобной откровенностью.

С этими словами он допил воду, поставил стакан со стуком и направился к выходу. Его фигура в дверном проеме казалась вдруг чужой и неприятной. Но на пороге он обернулся. Его взгляд, мутный от выпитого, упал на меня, и в нем читалась странная смесь обиды, злорадства и давней, невысказанной боли.

— А ведь я любил тебя, Шуйская, — произнес он тихо, и имя мое в его устах прозвучало как оскорбление. — И после той ночи… я всерьез собирался сделать тебе предложение.

В голове была каша из шока, гнева и боли. Я не понимала.

— Какое предложение? — растерянно переспросила я.

Он усмехнулся, коротко и язвительно.

— Руки и сердца, дура! — бросил он в пространство и, развернувшись, вышел за дверь, громко хлопнув ею за собой.

Утро началось не с пробуждения, а с медленного всплытия из пучины тяжелого, беспокойного сна. Первым, что я ощутила, была странная, давящая пустота в груди, словно кто-то выскоблил оттуда все тепло и надежду. А потом накатила волна физической ломоты — спина ныла, шея затекла, все мышцы протестовали против непривычной жесткости матраса и полного отсутствия опоры.

Я потянулась рукой на свое привычное место, туда, где должна была лежать моя спасительница — большая, мягкая, обнимающая тело подушка-подкова для беременных. Но ее не было.

Ее купил Макс, когда мои ночные метания и поиски удобной позы стали мешать нам обоим. Сначала мы спали, тесно прижавшись друг к другу, потом — каждый на своем краю огромной кровати, а затем он и вовсе перебрался в гостиную, с шуткой о том, что «этот монстр» оставляет ему слишком мало места. Казалось бы, мелочь.

Но теперь, в холодном свете утра, эта мелочь обретала зловещий смысл. Могла ли эта подушка, этот символ моей беременности, стать последней каплей? Той самой трещиной, через которую в нашу жизнь окончательно вползла Яна с ее дочерью? До этого мы как-то существовали в хрупком равновесии, и его вторая семья оставалась где-то там, за гранью.

Эти мысли, как ядовитые змеи, обвились вокруг сердца, и снова, предательски, захотелось плакать. Плакать от жалости к себе, к своему нерожденному сыну, к тому призраку счастья, в которое я так свято верила. Но слезы уже высохли. Осталась лишь горькая, сухая решимость. Я сбросила с себя одеяло и пошла в ванную, чтобы под струями прохладной воды смыть с себя остатки сна и слабости.