Книга Внимание! Мы ищем маму, страница 24 – Милана Лотос

Мы стояли друг напротив друга, разделенные столом, как в былые времена, но теперь между нами была стена, которую я сам и возвел.

— Автокресло в подсобке, — сквозь зубы процедил он. — Бери и проваливай. И запомни, Проскуров, ты мне больше не друг. Понял?

Он развернулся и отвернувшись, уставился в окно, демонстративно показывая мне спину.

Я прошел в подсобку.

В углу, в пыли, стояло два старых, потертых кресла. Я взял их, чувствуя тяжесть не только пластика и железа, но и того, что только что произошло. Я прошел обратно через кабинет. Он не обернулся.

— Костян… — начал я у самой двери.

— Уходи, Проскуров, — тихо, но совершенно отчетливо бросил он в стекло.

— Спасибо, — произнес я, ощущая тяжесть внутри себя. Неужели это конец?

Ладно, разберусь с этим позже.

Через час, собрав вещи и документы, попрощавшись с родственниками, я выехал с ребятами из деревни.

Настя мне все же дала свой телефончик, и от этого, внутри от счастья завывал волк и стучал себя маракасами по голове. Поездка в деревню, явно прошла с успехом. Что будет дальше, я не знал? Но понимал, что трудности только начинается.

Машина, нагруженная до предела сумками, коробками и двумя уставшими от дороги детьми, наконец встала на парковке у моего дома. Я заглушил двигатель, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь сопением уснувшего Тёмы в старом автокресле и тяжелым дыханием Степы.

— Ну вот и прибыли, — сказал я, больше самому себе, и вышел из машины. Вытащил сонных детей и вручил каждому по небольшому пакету.

Сам же нагрузил себя по полной. Посмотрел на четвертый этаж своей квартиры и пожалел о том, что взял ипотеку в старой пятиэтажке.

Подъем с двумя сонными детьми и ворохом пакетов оказался настоящей спецоперацией. Я пыхтел, как старый паровоз, втаскивая все это добро в прихожую.

Когда я, наконец, распахнул дверь в свою «берлогу», меня встретил знакомый, но сейчас особенно унылый вид. Двушка. Первая комната — моя спальня. Большая кровать, прикроватная тумба с лампой, стопка журналов «Оружие» на полу. Запах застарелой мебели, пыли и одиночества.

Вторая комната — гостиная.

Угловой черный кожаный диван, который я когда-то считал верхом шика, огромный телевизор на тумбе, игровая приставка. На полках — несколько книг по юриспруденции и криминалистике, сувенирный набор ножей на стене. Ни ковра, ни штор, ни каких-либо признаков того, что здесь может быть кому-то, кроме меня, уютно. Холодный, стерильный, мужской мирок.

Я занес Тёму в свою спальню и осторожно уложил его на свою большую кровать. Малыш тут же свернулся калачиком на простыне, пахнущей исключительно мной. Я осторожно прикрыл его покрывалом и вышел из комнаты. Степа стоял посреди гостиной, озираясь с нескрываемым разочарованием.

— И мы тут будем жить? — спросил он, сморщив нос. — Здесь пахнет… как в казарме.

— Будем, — буркнул я, скидывая куртку. — Временно. Потом что-нибудь придумаем.

— А где мы с Темой будем спать?

Я кивнул на угловой диван.

— Он раскладывается. Будете тут.

Степа подошел к дивану, потрогал холодную кожу.

— А одеяло есть? И подушки?

Фак. Одеяла. Подушки. Постельное белье. У меня был один комплект на своей кровати. И все.

— Сейчас разберемся, — сквозь зубы процедил я, чувствуя, как накатывает волна беспомощности.