Книга Мое роковое влечение, страница 34 – Хелен Кир

Его речь пропахла высокой степенью неприязни, смешанной с завистью. Очень настораживает меня это. Лишний раз убеждаюсь, что все не так просто тут.

— Думаешь, что завидую? — читает насквозь. Мне становится жутко. — Нет. Когда раскусил его, то постарался держаться подальше. Он детдомовец. Он вылез с самого низа. Натерпевшись лишений, голода и побоев такие, как он крепко цепляются за жизнь. Их ничего не остановит. Макс страшный человек, Вероник. Он примет любое обличие, только бы добиться своего.

Примет любое обличье… Ничего не остановит…

Пульсация в голове охватывает все. Ни одной незатронутой точки не остается.

Макс уверен. Обаятелен. Знает толк в сексе. Он убедил в том, что необходим мне. Подсадил на себя. Я стала зависимой от наших встреч. Он идеален. Умеет убеждать и стал мною управлять. Я как помешалась.

Мысли бьются и разбегаются. Приходит разочарованное понимание. Это то, чего не желаю. Не хочу. Но все лезут и лезут в голову слова Кира. Неужели я ошиблась? Не может быть.

— Скажи мне, милая, — вкрадчиво спрашивает Кирилл. — Макс сразу сказал кто он? Как это было? Как он пришел к тебе? Что обо мне говорил? И говорил ли вообще?

Такие простые вопросы прибивают гвоздями к поверхности. Казалось бы что такого, но по сути взрывает меня. Боюсь отвечать на что-то. Просто пылать внутри начинает ядерка. Все складывается против Тайпанова. Каждый мой ответ развернет стрелку в обратную сторону максимально быстро. Так почему так сопротивляюсь?

В глубине моего истерзанного сердца трусится горячий оправдательный комок. Все скопленные флюиды стараются распространиться по телу, влезть в кровеносную систему и разнести по телу защитный покров.

— Все случайно получилось, — бесцветно бормочу. — Ничего такого.

— Не скажешь?

— Нечего говорить, Кир. Я думала, что ты меня бросил. Столько времени прошло, что все изменилось бесповоротно. Это все, что нужно понимать нам обоим.

Кир качает головой. В глазах появляется злой упрямы блеск. Он поворачивается и сильно сжимает мои ладони. Притискивает их к груди, наклоняется ниже. У меня нет возможности отшатнуться, принимаю его близость. Опаляет кожу горячим дыханием, напористо расплющивает словами.

— Время ничто. Ты мне нужна. Ты моя жена, пусть по документам бывшая, но это легко исправить. И я намерен бороться за тебя, Вероника. Я буду ждать, когда ты вновь полюбишь меня.

Мне кажется или я не дышу? В груди словно тупой коловорот вертится. Он перемалывает мои легкие, наматывает и дробит сердечную мышцу, но этот неубиваемый вечный двигатель не хочет останавливаться. Он еле-еле выполняет свою функцию. Заставляет жить и гонять кислород по раздробленному событиями телу. Как же больно, господи. Как же мне адски больно.

— Кир, все непросто теперь. Ты другой, я другая. Мы не можем так сразу все решить. Прости.

— Сразу не прошу. Но если есть хоть малейший шанс, то скажи мне. Я готов. Он есть, Вероник? Он еще существует? Только прошу подумай, — трет ладонью за грудиной и морщится.

Кожа белеет на лице, скулы заостряются. Лоб покрывается испариной. Пугаюсь, потому что переживаю, что ему стало плохо. Просто здоровый человек так не выглядит.

— Кир, что с тобой? — взметываюсь тенью.

— Там. Возьми пузырек. Пятнадцать капель и воды принеси. Скорее.