Книга Измена. Ты выбрал не меня, страница 42 – Хелен Кир

Уныло вздохнув, переставляю ноги. Кляну себя, что совсем спортзал забросила. Сверху кто-то спускается, я сторонюсь, чтобы пропустить, но шаги замирают около меня. Сдернув дурацкую шапку, упираюсь взглядом в Демидова.

— Пакет давай, — не дождавшись реакции с моей стороны, своевольно освобождает руки. Плетусь позади и ругаюсь про себя. — Я смотрю осада крепости продолжается? Ромео не сдается, да?

— Разве тебя это касается теперь?

— С мясом будешь? — не глядя на нее, спрашиваю пока промываю булгур.

Раковина крошечная. Лилипутская.

Согнувшись в три погибели, наблюдаю как стекает вода. Жду пока крупа станет кристально чистой. Необходимости в этом нет, перестраховываюсь. Крупицы должны скрипеть.

— Как хочешь. Я не хочу есть.

Усмехаюсь, но продолжаю делать что начал.

Со мной творится непонятное. Творю необъяснимое. Мне бы в сторону отойти, но не могу. Оставить бы Левицкую. Так не хочу. Понимаю, что жизнь порчу, а остановиться тормозов нет. Их нет!

Я барахлю сорванной с крепления педалью. Валяюсь в недрах бессознательного и никак не желаю присоединяться к здравомыслию.

Все мои действия нелогичны, непоследовательны. Они не принадлежат обычному образу жизни. Все теперь ломается, скручивается в пружину и хаотично разматывается, вихляясь по инерции в разные стороны. Будто сам от себя зависеть перестал. Творю непонятное. Сам себе объяснить не могу, что на нахрен в голове происходит.

Выбрасываю из пакета говядину. Сочным шлепком падает на разделочную доску. Нож тупой. Молча ищу брусок. Глухой вжикающий звук ложится на нервы, но мне надо наточить лезвие. Жму больше, чем требуется.

Вылетают рваные искры. Они тут же гаснут. Как и мы когда-то. Полыхнули и исчезли. В никуда.

Куски аккуратными кубиками падают в миску.

— Очисти, пожалуйста, — кладу перед Леной овощи.

Не знаю будет она это делать или нет. Мне все равно. Я продолжаю занимать пространство ее квартиры. И не только пространство. Сам себе признаюсь с трудом, что еще и на место в ее голове претендую.

Злиться уже нет смысла. Я принял.

А примет ли она, вопрос лишь ненавистного времени, которое и так уже глубоко в заднице потеряно.

Тихий шелест за спиной говорит о том, что она чистит. Ну хоть какой-то компромисс. Хотя бы мизерный, что уже хорошо. Мне так надо, необходимо. Я должен вытащить нас из прошлого, я обязан.

Нельзя так существовать. Мы все имеем право на исправление, на амнистию. Пусть не перед всеми, просто перед собой. Очень хочу, чтобы у нас вышло. Хоть что-то. Хоть маленькое и невзрачное, а там разовью, как умею. Мне не впервой.

— Я все.

— Спасибо, — не глядя сгребаю овощи, продолжаю мелко резать.

Повар из меня, конечно …

Измельчаю куски мельче, чтобы презентабельнее смотрелись в посудине. Пусть будет красиво. Вкусно-нет не знаю, как выйдет. Но я клянусь, что очень-очень стараюсь.

Она еле дышит. Едва различаю за стуком кухонной деятельности вздохи Левицкой. Я и сам осторожно кислород гоняю. Почти задыхаюсь.

Душно.

Ворот водолазки нетерпимо давит. Стащить бы ее, но я этого не сделаю, потому что светить голым торсом в наших реалиях пиздецки сложно. Лучше задохнусь.

В абсолютной тишине бросаю мясо в раскаленный казан. Оставляю обжариться и схватиться, чтобы запечатать сок. Думаю, что дальше.