Книга Измена. Я лучше чем она, страница 18 – Хелен Кир

— Бей.

Немного теряюсь. Но мне хочется. Только сейчас понимаю как я зла. Осознаю, как ситуация сильно подкосила. Разочарованная злость постоянный мой спутник. Понимаю, договор нужно выполнить, соблюсти условия, но разве в эту минуту не дает ли Барский карт-бланш? У всяких самых строгих правил есть исключения. Это значит…

Размахиваюсь и хлестко бью по идеально небритой щеке мужа. Вкладываю все, что мучило долгое время. Всю потерянность, всю обиду. Вкладываю злость от бесконечных измен, от бессонных ночей. Как только отнимаю ладонь, вижу, как отшатывается от удара Давид.

Он неосознанно растирает огненный след на мгновенно краснеющей коже. Он зол и ошарашен. В глазах сверкает гневное удивление. Явно не ожидал, что так вложусь. Я и сама не поняла откуда силы взялись.

— Прости?

Помимо воли вырывается. Во мне еще живо воспитание. Если я причинила беспокойство, то обязательно извинюсь. Но как видите, воспитание уже со знаком вопроса.

— А ты дикарка оказывается. Необузданная, — продолжает тереть кожу. Взгляд его задумчив и рассеян. — Да, Дин?

Я ждал знатной пощечины, но не хук слева. Занятно. Дина радует все больше. Она оказывается живая.

Долгое время предпочитал не замечать, что жена эмоционально забита. До скрипа зубов бесила вышколенность рабыни и желание угодить. Неужели так подействовал намек на свободу. Скорее всего. Птичка хочет вырваться из золотой клетки. Я отпущу. Как только дела с папашами неумными решу, так пусть летит.

— Ты оказывается дикарка, да Дина?

Она сверкает глазищами и ядовито ухмыляется.

Складываю руки на груди, с интересом вниманию колоссальным изменениям. Твою ж мать, какая она вдруг стала. Нет, я не плыву и не мажусь, но реально трансформация жены вдруг захватывает.

— Хочешь поужинать?

Внезапно предлагаю ей. Сам немного ошизеваю от предложения, но как говорится из песни слов не выбросишь. Уже вылетело.

Все просто и легко объяснить. Хочу видеть что-то еще новенькое, что разбавит мою пресыщенную жизнь. А Дина как раз подкидывает не хреновую пищу. Только вот кроме тотального удивления ничего больше не вижу по эмоциям. Она задумчиво смотрит и ничего не отвечает.

Что ж. Немудрено.

Я бы на ее месте вообще послал после армагеддона семейной пародии. Жду, она в праве размышлять и принимать решение. Тем более новый договор обяжет, никуда не денется. Отмечаю с болезненным удовлетворением оговоренные условия сегодняшнего бытия. Мы со вчерашнего дня пара для всех. Внезапно влюбленная, мать их, пара. Угу.

— Надеюсь отраву в еду не попросишь официанта подложить.

— Я в напиток подкину, — серьезно задвигаю. — Нет, как хочешь. Я не настаиваю и тем более не прошу. Скучно мне, знаешь ли.

Дина по-прежнему задумчиво таращится и молчит.

— Сегодня магнитные бури?

— Жрать хочу, Дин, — огибаю ее, иду на выход, но в дверях все же притормаживаю. — Это проблема уехать в рест или что? Нам нужно как-то коммуницировать, месяц или пару месяцев еще семейный бред изображать. Едешь или нет?

Начинаю терять терпение.

Блядь, впервые протягиваю руку первым, что тяжело взять? Чтобы легче было обоим, разве тяжело? Не понимаю. Или по-прежнему живем в мазохизме и истязании. Она кусает губы, как будто стоит перед фатальным выбором. Подгоняю ее движением пальцев. На мой жест приходит охуенная реакция, жена небрежно отмахивает ладонью, будто комара сгоняет. Но меня и это веселит.