Книга Майор, спеши меня любить, страница 34 – Хелен Кир

— Позвонили?

— Куда? Они ж за границей.

— А не будут по заграницам мотаться! — зло кто-то отвечает. — Олигархи сраные.

Голова снова кружится. Наглоталась угарного газа, наверное. И тошнит, и мотает во все стороны. Надо Мише сказать, может он уже в доступе.

На сообщениях так и стоит всего одна галочка, не доставлено. Нажимаю дозвон, снова ничего. Будто сквозь землю провалился. Пишу еще одно сообщение. По нулям.

Громобоя нет. Мне страшно. За короткое время привыкла, он все решит. Я как рыба на берегу без него. Куда что девалось не понимаю. Разве на меня такое похоже? В недалеком прошлом все делала сама, а тут как руки отрубило. Тело ватное, не слушается совсем.

— Где ты, Миша-а-а, — ною под нос, тыча в кнопки.

До такого дошла. Сдулась как воздушный шарик.

Обхватываю себя руками, таращусь слепо в одну точку.

— Девушка, вам плохо? — трогает за плечо женщина в синей форме.

На куртке белые полоски, на рукаве крест. Она быстро ощупывает меня, под руками как тряпичная кукла мотаюсь. Больше всего на свете хочу вжаться в нее и прикрыть глаза.

— Стёп, помоги, — обращается к проходящему мужчине. — Доведем до машины.

— Мне наверх надо. Там бабке кажись кирдык. Вовремя из квартиры не вылезла, надышалась. Надо проверить.

— Я не дотащу одна, — восклицает женщина.

— Сейчас, — быстро оборачивается. — Вон, там коллеги приехали. Позови их. Видишь еще одна машина у сугроба торчит?

Сжимаю виски. Пробую сама подняться, не получается. Хватаюсь обратно за решетку.

— Стой, — командует она. — Я мигом.

Присаживаюсь рядом на снег почти сразу после того, как уходит. Кладу лоб на перекрещенные руки, упираюсь. В кармане вибрирует телефон, лезу, но не могу попасть. Да что же такое? Вытащить трубку становится невыполнимой задачей.

Едва-едва удается зацепить. Чертово оповещение о погоде. Метель обещают. Плевать вообще. Пряча разочарование кладу все назад.

Ну где Юматов?!

От отчаяния наворачиваются слезы. Мокрое на ресницах начинает немного холодить и кажется, что волоски леденеют.

— Эта? — бухает рядом голос. Чувствую, как руки захватывают подмышки и коленки, потом под спиной мягкое и я плыву. — Траванулась видать.

— Мне идти с вами? — беспокоиться голос той женщины. — Ребят, мне идти?

— Смеешься? — натужно скрипит мужской. — Мы с тобой одно медзаведение заканчивали. Справимся. Беги лучше к той бабке наверх, что-то оттуда не выходит твой напарник.

— Ладно, но я все равно попозже загляну.

Скрип шагов по снегу отпечатывается в сознании ярким пятном. Мне так знакомо все. Это не скрип, это скрежет. Я уже его слышала много раз.

Силюсь поднять голову, хочу разлепить глаза.

— Засовывай.

Под спину больно бьет. Боль настолько въедливая, что на пять секунд приводит в чувство. Шиплю, извиваясь на скользком. Стону сквозь зубы. Яркая вспышка заставляет немного приподнять шею, и я вижу силуэт Миши.

О-о-о-й …

Поднимаю непослушное тело на локти, держу то и дело запрокидывающуюся голову назад.

— Там … — разлепляю губы. — Там … Позовите …

Плывет. Злюсь, что не понимают. Фельдшеры снуют синими тенями, переговариваются между собой. На меня никакого внимания. Так странно. Даже в дурмане понимаю, что странно. Почему они ничего не делают?

— Миша! — с последними силами крик выходит.

Вижу, как Громобой делает шаг к вышедшей женщине из подъезда, трясет ее, но двери скорой закрываются с неожиданно громким стуком.