Книга Майор, спеши меня любить, страница 27 – Хелен Кир

— Яна, — Миша нависает надо мной. — Что-то не так?

Сжимаюсь, сворачиваюсь в пружину. Часто дышу, успокаиваю себя тем, что Юматов иной. Он не такой, как гнусный озабоченный фанатичный придурок, который … Нет … Не х-хочу-у-у …

Убегаю от воспоминания, спрятав лицо на груди Громобоя. Он такой теплый, такой родной. Вдыхаю запах, насыщаю себя. С дрожащих губ срываются частые выдохи. Переработка кислорода работает по полной. Мое сердце молотит и молотит.

Миша не способен на ужас и мерзость. Это самый лучший из мужчин, что знаю.

— Сейчас.

Хватаю за мощную шею, припаиваюсь что есть мочи. Влезть под кожу хочу, настолько защиту ярко ощущаю. Пусть мне не кажется все, пожалуйста. Пусть все будет так, как думаю и мечтаю.

— Тихо, малышка.

Миша берет, поднимает как пушинку. Я через секунду на коленях, он обнимает и немного покачивает. Тихо шепчет разные слова. Гладит.

— Миш, прости.

— Глупышка, — теплые губы касаются макушки, — не надо переживать.

— Я не …

— Я такой страшный?

Слышу по голосу, как улыбается. Мотаю головой и глаз поднять не могу. Снова прячусь.

— Дело не в тебе.

Вздыхает.

— В прошлом, да?

Киваю.

— Отложим, Ян. Я бы не хотел, чтобы ты боялась.

Цепляюсь за Громобоя, как обезьянка. Лезу куда-то выше, забывая, что сижу перед ним с голой грудью, в последний момент соображаю. Потеряла стыд, валяется совесть забытой на полу. И что? Важнее другое.

— Я хочу, чтобы ты был первым.

Молчит. Лишь вздрагивает и сильнее прижимает. Неловко должно быть, что как последняя портовая девка выпрашиваю, да? Но нет. Я реально хочу, чтобы Громобой стал первым мужчиной. Не знаю, что ждет дальше, не хочу знать. Гоню из души поганые предчувствия. Пусть Миша будет! А там хоть трава не расти.

— Ян …

— Миш, пожалуйста.

— Янка, — прижимается крепче, — понимаешь, такое предложение... Я не смогу отказаться, — продавливает сквозь зубы. — Но я чувствую, что ты для меня не просто так. Важнее! Слышишь? А мне бы не хотелось … — сглатывает. — Ты мне нравишься, — берет за подбородок и в глаза заглядывает. Взгляд пьяный-пьяный. Одурманенный. — Очень. Я бы хотел с тобой чего-то большего.

Внутри ядерный взрыв разносит все в клочья. Все оголено и обострено дальше некуда. Плыву в густом кипяточном мареве, возношусь и падаю. Шепчу почти в беспамятстве.

— Ми-и-ш … Ты такой … Я тебя …

Сама вжимаюсь в губы и целую. Господи, разве так бывает. Крепче обнимаю, еложу грудью о его и тихо схожу с ума. Никогда не знала мужчин, а с ним все грани отпираются. Моего размаха едва хватает, чтобы обхватить, но руки все равно не смыкаются.

Громобой целует нежно, очень осторожно и так горячо. Я в эту минуту его отчаянно желаю, как мужчину. Не пугают размеры, не боюсь ни роста, ни громады, ни огромного члена, что упирается между раздвинутых ног. Ничего!

— Не бойся, — спиной кладет на кровать и вновь нависает. — Если что-то не так, скажи.

— Ладно, — лепечу в ответ.

Спина Юматова огромная, бугрится и поблескивает. Он склоняется ниже, смыкает губы на груди. Шиплю сквозь зубы, ни на секунду не отводя взгляд. Вижу влажный язык, жадный рот. Острая невероятная волна окатывает с головы до ног. Язык Громобоя путешествует по ключице, соскам, животу. Несмотря на свое состояние, понимаю — Миша сдерживается.

Не знаю откуда во мне берется смелость, не хочу думать, я просто поддаюсь инстинктам.