Книга Молот Златы, страница 81 – Хелен Кир

Нахожу в себе силы оторваться, просто лбом прижимаюсь к переносице и мешая свое дыхание с ее, уточняю.

— Ты поняла меня? Завтра я поговорю с Ником. Тебе придется пожить в одном месте, но думаю, что привыкнешь. О нем никто не знает, а я все же буду приезжать, как только смогу. Обещай, — говорю прямо в губы ей, отчаянно требую — обещай, что будешь слушаться, прошу тебя. Никуда не ходи одна. Ты же осталась в тот раз дома, я говорил тебе?

— Э-э-… да.

— Что еще за «э-э»? Ты была дома? Ну?

— Конечно.

— Умница моя. Маленькая моя… Любимая… Иди сюда, Злат, — тяну ее снова. Забираюсь руками под толстовку и сжимаю нежную кожу. Распаляется дурная кровь, бежит с грохотом по телу и сливается в пах.

Я все время готов с ней. Постоянно в тонусе. Это просто звездец. На Шахову пожизненный стояк!

Уставший, но все же довольный после встречи с малышкой, паркую тачку у своего дома. Достаю сумку из багажника и ищу сразу ключи от квартиры. Хлопаю себя по карманам, куда дел их?

— Эй, парень. Закурить не найдется? — раздается рядом голос.

Бросаю ответ через плечо, занят, все же посеял где-то связку. Тяну куртку из салона и проверяю в ней.

— Не курю.

— Зря. Ну, до свидания. Спи спокойно, Ваня.

Свист рассекаемого рядом воздуха последнее, что ощущаю. От сильного удара, голова трескается и свет исчезает. Страшная боль — крайний всполох моей гаснувшей памяти. Достали, твари, прямо около дома.

28

— Рэм! Рэмка!!! — визжу на весь дом и лечу навстречу брату.

Мой малыш приехал. Наконец-то! Отчего-то давлюсь слезами и бегу, что есть сил к нему. Господи, как же я скучала. И не предупредил, что приедет. Крепко обнимаю и замираю, вдыхаю родной запах. Рэмчик, конечно, посмеивается. Слышу, как смущенно прокашливается и ответно сжимает. Сильный какой стал. Родной мой!

— Ну что ты, Золотце? Ревешь, что ли? — нарочито грубоватым голосом произносит, а потом тихо смеется.

Припускаю еще сильнее от того, как называет. В детстве он не выговаривал «Злата», почему неизвестно, вместо этого звучало «Зоёто», позже «Золото», а потом исключительно «Золотце». Мне было без разницы как он меня зовет, а вот он сам на «Рэма» бесился. Вообще он Роман, но все же я тоже придумала, как его называть. Раздражался, но позже смирился и принял. Ну конечно, я ведь растрепала о легендах Рима все, что знала, вот он и сменил гнев на милость. Но внутри семьи эти прозвища остались навечно.

— Привез мне чего? — тычу его в ребра, утирая свои сопли.

— Тебе только не привези. Я помню, как ты орала, когда пустой приехал, — ржет в открытую. Раскрывает огромную сумку и раскопав ноуты, провода и какие-то еще штуки, вытаскивает коробочку. — Вот, возьми. Часа два выбирал, упарился. Попробуй только скажи, что не понравится.

Спешно открываю и замираю от восторга.

— Рэмчик! Ромочка-а-а-а! Это улет! Ох, и повезет же твоей девчонке, умеешь же! А-а-а, класс!

Примеряю красивые серьги. Небольшие сверкающие камешки в обрамлении тонких золотых завитков. Оттопыриваю мочку и смотрю в зеркало. Уютные, прекрасные, нежные. Лучи утреннего солнца попадают на сережки и удивительный свет разбрызгивается в разные стороны. Греюсь в этом сиянии, купаюсь.

— Спасибо, Ромочка!

— Ты посмотри, мое настоящее имя вспомнила.

Подкалывает, знаю, но ничего, я все ему прощу. Ромка высокий и очень привлекательный семнадцатилетний парень. На вид и не скажешь, что ему столько, выглядит однозначно старше. Гений, как и папка. Математик и логист от Бога. Господи, да он повернут на таблицах, прогнозах и всякой вычислительной нечисти. Я, конечно, тоже соображаю, но до Ромки, как до Китая пешком. Он жалеет меня и всегда утверждает, что я способная, просто ленивая.