Книга Молот Златы, страница 19 – Хелен Кир

— Спасибо, Вань. Я пошла, — машу ему и иду к двери.

— Стоять! — дергает с силой. Больно же мне! — Домой отвезу.

— Куда? А я что собиралась? — вскидываю брови. — Я остаюсь.

— Я тебе сейчас так останусь, что на жопе сидеть не сможешь, — нависает надо мной грозовой тучей. — Дрища твоего спровадил, бежать не к кому.

Я бледнею словно протухший кефир. Отчего-то мне кажется, что он намного полярнее, чем свежий. Что эта глыба сделала с Севкой? Он его сожрал? Бедный мальчик, наверное, натерпелся от этой сволочи. Даже боюсь представить, как это было.

Боюсь, а возмущаться никто не помешает.

— Ты не смеешь ничего, ты понял, ни-че-го говорить о моей заднице! И тем более лупить по ней! Я тебе не эти прошмандовки, которых приходуешь. Ты… Ты… просто, — задыхаюсь от гнева. В голове всплывают те отвратные кадры порки. Эта шваль разваленная стояла перед ним, как… гадость. Не смотрю на Ваню, не могу, просто ору ему куда-то в грудь. — Да какое тебе дело до меня? А? Где Сева? Немедленно верни его, ступа ты каменная! Идолище поганое, да тебя… Уйди!

Трясущимися руками приглаживаю волосы назад. Боль не ушла. Она здесь рядом, только протяни руку и почувствуй этот густой пронизывающий комок. Какой же он! Да провались все пропадом. Никогда я не избавлюсь от него, никогда! Угораздило же.

С трудом решаюсь поднять глаза на стоящего передо мной парня. Натыкаюсь на отвратительно злой, прищуренный взгляд. Холодный и пустой. Верно, так противники проводят дуэль перед боем. И откуда во мне всплывает бешеное упрямство, не понимаю, только с ответной яростью высверливаю его зрачки. Остается руки в защите поднять и все — к поединку готовы.

Молот идет прямо на меня, я не выдерживаю напора, отхожу к стене под натиском. Придавливает меня и припирает бедрами сильно и тесно. Я ощущаю каждую мышцу, жилу, я слышу его кровь, бегущую по его венам и из всех сил желаю, чтобы она смешалась с моей, чтобы хоть что-нибудь у нас в эту минуту перетасовалось. И страшно, и волнительно, и дико, и отчаянно сейчас. Как мне выразить все, что чувствую рядом с ним, я не понимаю, да подскажите же!

Величанский наклоняется ниже ко мне и приближается к лицу, прижимается лбом и выдыхает одну единственную фразу, от котором мурашки, собравшись огромным полчищем, люто обсыпают все тело и не угасая начинают дьявольский танец.

— Не ходи ни с кем, когда… я… рядом, — низкий тембр разбивает меня на молекулы. — Ни с кем… Поняла? — сипло забрав воздух, отшатывается. Мне кажется, что он и у меня кислород забрал — задыхаюсь. — Поехали. Я отвезу. Злат, шевелись! Бегом, блядь, в машину сказал!

Черт с ним! Поеду!

8

— Здесь останови.

— Нет.

— Останови! Я сейчас на ходу выйду, — щелкаю замок и реально собираюсь выпрыгнуть.

Я не могу больше находиться с ним рядом. Я горю и капаю, как полиэтилен, плавлюсь, копчу, но очень хочу выжить. Почему у людей нет кнопки «сохраниться», было бы полезно. Мне душно, тесно. Я схожу с ума! Заворачиваюсь в пульсирующий комок и тут же распадаюсь на кровавые нитки. Тысячу раз пожалела, что согласилась.

В открытую щель бьет злой воздух и распаляет мою кожу, словно кнутом хлещет по выворачивающим чувствам. Смотрю на бегущую асфальтную ленту и немного наклоняюсь. Размажусь в ошметки, следа не останется. Грубый рывок и дверь захлопывается. С визгом ревут тормоза, и машина замирает.