Книга Малера, страница 82 – Хелен Кир

Эта реакция так забавляет меня, что едва смех сдерживаю. Изо всех сил удерживаю серьезное выражение лица и важно киваю.

— Нет, конечно. Я так, на всякий случай.

— Вот! — тычет Илюшка маленьким пальчиком вверх и принимается за еду. Ест он тщательно, я бы даже сказал внимательно, если можно такое слово применить.

— А ты что сидишь, сопли жуешь? — машу Оксане.

— Да ем я! Успокойся, — копается она ложкой в супе.

Все же они проголодались. Пока едят, я все еще наблюдаю. В очередной раз убеждаюсь, что надо заняться этой бедолагой. Иначе загинет совсем. Прикидываю сколько ей перевести денег, чтобы привела себя в порядок. Нет, я не считаю, просто допом мне хочется Илье хороший сад проплатить, если Оксанка согласиться переехать в наш город. А так как садик хороший, то оплата там соответствующая.

— Оксан, так куда ты едешь?

— Можно я не отвечу?

— С ума сошла? — возмущаюсь я. — А с Ильей что, где тебя искать?

— А что с ним станется? Я вообще иной раз думаю, что ему с тобой лучше, чем со мной, — слышу неприкрытую ревность в голосе — всю голову мне продолбил, куда ты уехал.

Приятно, что говорить. Я и так это знал. Шучу. Никто сыну мать не заменит, поэтому преувеличивает Баранкина. Но все равно прижимаю парня к себе и на радостях целую в макушку. Обожаю его запах. А маленький был когда, так вообще только и делал, что вдыхал его. Чеканутый может я, не знаю. На мои объятия Илья недовольно сжимается и также недовольно косится. Понял, не дурак, ослабляю хватку.

— Я переведу денег на карту. Приведи себя в божеский вид. Ну и что вылупилась на меня? Обидеться хочешь? — предостерегающе качаю головой. — Вот не надо. На Бабу Ягу похожа.

— У меня есть деньги, не нужно.

Пока согласно машу головой. Сделаю так, как мне надо. Спрашивать не буду. Но чтобы не разгонять волну, сейчас молчу.

— Так как, Оксан? Какие планы?

В эту же секунду, после моего вопроса, у нее наворачиваются слезы на глазах. Она их поднимает вверх, чтобы не пролить соленые капли, но не получается. Они срываются и разбиваются о пресловутую тарелку. Так, я понял.

— Матвей, я только посмотрю на него.

Злость захватывает меня с головой. Какого хрена! Я говорил, что это ничего не изменит вообще. Зачем себя насиловать несбыточными надеждами? Ну на хрена? И тогда говорил ей, что не выйдет из этого ничего дельного! Смотрю на нее и понимаю, не остановить ее никаким бульдозером сейчас. Она горит этим фанатичным пламенем, просто пылает.

На хер! Не буду этого делать. Нравится рвать себя по кускам, то и пусть. Дура больная, ненормальная идиотка!

— Как знаешь, — единственное, что, сжав зубы, говорю.

— Матвей, я все, — сообщает Илья. Переключаю на него внимание и отодвигаю приборы. Вытираю губы салфеткой. Проверяю, наелся или все еще голоден. Спрашиваю, хочет ли еще чего-нибудь. — Нет, не буду.

— Я сколько раз просила называть его крестным? — внезапно повышает голос Оксана.

Недоуменно смотрим на нее оба. Я несколько ошалело, а Илюха удивленно. Странное пожелание. Мы давно определились, что Илюшка называет меня по имени. Во-первых, это удобно и ему и мне, во-вторых, слово «крестный» сложное.

— Ты что, белены в супе объелась? — бросаю ей достаточно резко.

— Простите, ладно? — сдавленно шепчет она. — Матвей, ты мне так помогаешь. Мне правда не к кому обратиться. Родители отмахиваются. Нет, они любят внука, но отношение к жизни у них достаточно простое. Они не понимают моей причины грусти. Я тебе так благодарна, что покрестил Илью. Я тогда совсем одна осталась, — вытирает она нос.