Книга Малера, страница 32 – Хелен Кир

— И что дальше, сын? — останавливает меня отец.

— В смысле?

— Что с Лерой планируешь?

Его внимательный взгляд просто рентгеном проходит по лицу и останавливается прямо в моих зрачках. Первые секунды теряюсь. Я, конечно, знал, что батя тот еще гипнотизер, но чтоб вот так смотреть, это нечто. Да, маме без вариантов было за него не выйти. Ведьмак! Вырываюсь из глубокого взгляда, прихожу в себя. Чуть не сболтнул лишнего, но видать мне тоже кое-что от него досталось, если выпутаться смог.

— Ничего пока не планирую.

— Матвей, — прибавляет жести. — Она мне как дочь. И Спартом я тоже дорожу. Он мой единственный настоящий друг.

— Бать, остановись. Я ее никогда не обижу.

Отец внимательно смотрит на меня. Внезапно кладет мне руки на плечи и приблизившись произносит.

— Если ты решил просто к ней свой хер на время сносить, то я тебе сам…оторву. Не этим местом надо думать. Другим, — прикладывает ладонь к моему сердцу. — Пока тут трескаться не начнет. Не смей! Понял?

Тут трескаться не начнет… Тут трескаться не начнет….

— Понял, бать. Я понял.

— Хорошо, — еще один пронизывающий взгляд. — Ну что идем?

Киваю и следую за ним. Да… Такие дела… Нет, я не ссыканул, конечно. Просто слова отца провалились глубоко внутрь и застряли там. Двигаются, собираются в капсулу, которая помещается в грудине и не хочет выходить. Она там, напоминает без конца о сказанном. Не убрать ее теперь. Мешает мне это? Да не знаю пока.

— Па?

— М?

— Я никогда не спрашивал, а как ты понял, что мама это твое?

Я взрослый парень, но иногда пробивает на сопливость. Ну да, а что такого-то? Это ж батя мой! Он замирает и через миг его лицо озаряет такой теплый свет, что становится немного завидно, что ему столько лет, а по нему видно, как тащится от матери. У меня такого еще не было ни с кем, если только…

— С первого взгляда. Сразу. Да я и не видел особо кроме нее никого. Маша всех собой закрывала. Короче, закоротило сразу. У меня, — смеется. — У Маши позже. Не знаю, может песню когда написал для нее. Знаешь, я тогда на сцену босым вышел. Это было неким символом, что босиком пойду за ней на край света. А песня и правда была хорошая. А потом наращивал обороты и пробивал брешь в ее глухой обороне. Он же сразу забеременела и испугалась. Пришлось брать на абордаж. И как понимаешь, я взял, потому что понимал, что Маша и есть моя жизнь.

— Понял, — бурчу и двигаюсь вперед, почему-то смущаюсь от откровения. Хотя спросил сам, но не ожидал, что заполыхаю как пионерка.

Пионерка это что-то из древнего прошлого. Бабушка что-то подобное рассказывала. Я запомнил только кумачевый цвет галстука. Вот, наверное, сейчас такое у меня на лице. Ладно, прорвемся. Лера уже скрылась в машине, но через приоткрытое стекло я ее вижу. Полосую разглядыванием. Чувствует. Поднимает в ответ свои глаза и тут же показывает мне язык. Секунда и стекло плавно поднимается. Детский сад! Но язык этот… просто… м-м-м-м-х. Я увидел. Бреду к тачке, даже не понимаю, что бормочу себе под нос ругательства. А позади батя, идет и ржет. Спасибо, помощничек!

Загружаемся и трогаемся в рест. Опять Лерка рядом со мной. Нас, как в детстве, всегда вместе сажают. Но я как бы не против, а очень даже за. Я вяловато бегу глазами по меню. Если честно, я бы выпил сейчас немного. Хотя кому я тут заливаю, да много, конечно. Вискарь бы не помешал, но сегодня все прилично, поэтому обойдусь парочкой бокалов легкого. Батя пить отказался, вот он и поведет. Лерке везет меньше, хотя она и не выпивает особо. Ей папочка разрешил лишь сок. Так и надо этой бубуке.