Книга Забирай мое сердце, страница 69 – Хелен Кир

Он близко. Дышу ему прямо в расстегнутый «пилот». Рядом. Рядооом. Тело забиндивает, заковывает и я лечу в пропасть. Не решаюсь взглянуть в лицо Ника, чувствую только, что глаз не сводит. Его дыхание опаляет. Грудь Ника вздымается, как кузнечные меха. Не трогает. Просто стоит близко-близко. Но мне и этого хватает с лихвой.

— Чего тебе? — грубо выпаливаю.

— Ты куда так стартанула? Где твоя шапка?

Возмущаюсь до края. Какая на фиг шапка? Он, что мне, папочка? С трудом перебарываю в себе все поганые слова, которые готова выпалить, но останавливаюсь. Выброшу со своим гневом роял флеш. А ему это знать не нужно! Пусть дальше гоняет в поисках тройничков. А я — стороной!

— Замерзла. Бежала, чтобы согреться. Шапки нет. И еще, мне пора!

— Да, конечно. Извини. — невозмутимо отходит в сторону.

Голос ровный, спокойный. Неужели одну меня полощет? Не выдерживаю и поднимаю взгляд. «Без шааапкиии…», а сам-то! Только неизменная серьга в уже блестит. Хоть бы отвалилось у него это ухо! Ник закуривает и выпускает густой дым в небо. Неотрывно слежу за клубами. Хоть самой закуривай, да нет у меня такой привычки.

Надо сматывать. Ничего хорошего не будет. Опять выбираться, как из болота буду. Топь чувств засасывает беспощадно и зло, не отпускает, а только изощренно мучает. Открываю дверь и заношу ногу. Ник минорно наблюдает.

— Так что ты хотел? — мой интерес вырывается вперед внезапно даже для меня.

— Ничего. Я улетаю. — гоняет сизый дым.

— Куда…

— Кхм…Отсюда не видно.

— Зачем? — не могу остановиться и сыплю вопросами.

— Зачем? — хмурит брови и еще глубже затягивается — Надо подумать. Кое о чем. Или о ком. — тащит длинные паузы — Ненавидишь меня?

— Нет. — выкрикиваю громче, чем положено. Надо сваливать быстрее. Моя крепость шатается и бронебойные шары шаховской близости пробивают в ней огромную брешь. — Поезжай, если тебе это нужно. Счастливого пути, Никита. — пытаюсь сеть в кресло.

Шахов выдергивает меня из салона и прижимает к груди. Обнимает двумя руками и притискивает. Я слышу гул и стук его сердца. Мои же руки висят плетьми вдоль тела. Нельзя. Погибну и больше уже не воскресну. После того, что он сделал — Запрет!

— Ты…Лен…прости…Я тебя…Кхм…Короч…Ладно. — злится внезапно. — Нахуй все!

Шахов глубоко и рывками дышит, прижимая все сильнее. Единственное, что себе позволяю, вдыхать его аромат и таять от объятий. Таким же осталось его действие на меня, если не сильнее сейчас. Никита целует меня в макушку и, в последний раз сжав, резко отстраняется и не глядя уходит.

Он изменил мою жизнь. Окунул в такую трясину, которая и сейчас не отпускает. Все это время думала — зачем он это сделал? Ответа нет. Тот вечер долго жил в моей памяти, да и сейчас боль свежа и всегда наготове, хотя после того случая он меня остаток осени и зиму не трогал. Минимизировал контакты. Да и я не стремилась совсем. Просто острой стрелой сохранилось только это — пронизывающая привязанность, несмотря ни на что, даже на самое страшное для меня. Шахов сжег меня, спалил к чертовой матери, обескровил, но нечаянно и вкрашил так, что иногда мне страшно.

Смотрю на его стремительно удаляющуюся фигуру и ни о чем не могу думать кроме того, что меня угораздило влюбиться именно в того, кому это совсем не нужно. И тот факт, что сейчас случилось, это не более чем извинения. Вот и все. Спокойно, сейчас я держусь относительно спокойно. А вот дома…Дома мне придется выживать и орать от боли, выть от того, что он не со мной. А пока…Пока я еще могу дышать. Бросаю взгляд на часы, ехать до дома минут тридцать. Вот это время еще и буду жить. Правда потом погибну, ну это будет потом. Деревянными руками поворачиваю ключ в зажигании и пытаюсь ехать.