Книга Хрустальная ложь, страница 48 – М. Эль

Потом шаги. Размеренные, властные, звучащие так, будто он неспешно прогуливается по своей собственной территории.

Виктор вышел из-за массивной бетонной колонны, и ее взгляд скользнул по нему, фиксируя каждую деталь. Всё тот же — платиновые волосы, слишком светлые для его темной натуры, развевались на едва ощутимом ветру; темный плащ, словно сотканный из самой тени, окутывал его высокую, идеально сложенную фигуру; и этот ленивый взгляд, который всегда таил в себе древнюю, хищную остроту, что заставляла кровь Лилит бежать быстрее — то ли от ярости, то ли от странного, запретного предвкушения. Его губы изогнулись в тонкой, самодовольной улыбке.

— Любишь играть в угрозы, Лилит? — Его глаза, цвета чистого льда, впились в ее.

— Нет, — она наконец повернулась к нему, медленно, демонстративно, позволяя ему рассмотреть холодный огонь в ее собственных глазах. — Люблю выигрывать. И ты это знаешь

Обычно офис Лилит Рихтер был царством порядка и холодной, отточенной логики. Острые углы мебели, блестящий полированный стол, стопки документов, расположенные с математической точностью. Но однажды эта идеальная геометрия была нарушена вихрем по имени Селины, которая ворвалась без стука, держа в руках нечто неопределенное, скулящее и грязное.

— Лилит! — Селин задыхалась, ее обычно идеально уложенные волосы разметались. — Ты только посмотри! Он же умрёт, если оставить!

Лилит, оторвавшись от очередного сложного дела, подняла взгляд. Ее брови, обычно сведенные в хмурую складку сосредоточенности, изогнулись в выражении глубокого отвращения. В руках подруги был не что иное, как крошечный, изможденный котенок. Он был грязным, его мех слипся от уличной жижи, а крохотное тельце дрожало, как осиновый лист, издавая жалкие, прерывающиеся писки. От него пахло сыростью и бедой.

— Я не занимаюсь приютами, Лин, — голос Лилит был ледяным, а в ее глазах читалось обещание серьезных последствий за это вторжение.

— Но ты юрист! — голос девушки сорвался на отчаянный визг. — Помоги ему хоть немного! Ты же можешь!

— Я адвокат, — Лилит медленно отложила ручку, скрестив пальцы на столе, ее поза излучала неприступность. — А не ветеринар. И уж тем более не служба спасения для бродячих животных. Забери его.

Селина, однако, обладала своим особым видом упрямства, и это упрямство было нацелено прямо на слабые, тщательно скрываемые места в броне Лилит. Она просто смотрела на нее, держа дрожащего котенка так, что его немой, умоляющий взгляд был обращен прямо на Рихтер. Это была молчаливая битва воль, и, к своему собственному ужасу, Лилит чувствовала, как в ее идеально выстроенной защите появляется микроскопическая трещина.

Через час, после серии глубоких вздохов и громогласных проклятий, которые, казалось, должны были распугать всех бездомных животных в радиусе километра, Лилит Рихтер сидела на своем дорогом кожаном кресле. На ее коленях, завернутый в полотенце, которое Селин каким-то чудом нашла в ее идеально чистом кабинете, лежал тот самый котенок. Его крошечная, исхудавшая головка была запрокинута, пока Лилит, держа пипетку, осторожно вливала в него теплое молоко. Ее обычно сильные, властные пальцы, привыкшие держать контракты и оружие, двигались с неожиданной, почти пугающей для нее самой нежностью. Каждое движение было неуклюжим, но старательным.