Книга Хрустальная ложь, страница 403 – М. Эль

Валерия смотрела на тест, её сердце колотилось где-то в горле, каждый удар отдавался в висках.

Сначала появилась одна полоска. Яркая, чёткая. И…

Потом вторая. Бледная, почти прозрачная на первый взгляд, но несомненная. Неоспоримая.

Две полоски.

Тишина в ванной комнате была такой густой и давящей, что её можно было пить, как воду, каждая капля которой обжигала горло. Валерия смотрела на тест, который лежал на ладони, её взгляд был прикован к двум полоскам, и она не могла вдохнуть. Её лёгкие, казалось, забыли, как это делается.

Одна полоска. Чёткая, синяя. Вторая. Такая же чёткая, не оставляющая места ни малейшему сомнению. Она сначала даже не почувствовала, как по щеке прокатилась слеза, горячая, обжигающая дорожка. А затем она засмеялась. Тихо. Невесело. Это был смех, сотканный из отчаяния и безумия, смех абсолютно сломленного человека.

И тут же разрыдалась. Громко, надрывно, захлебываясь собственными звуками. Горло сдавило так сильно, что казалось — воздух вырывается из груди лишь для того, чтобы превратиться в очередной всхлип, в предсмертный хрип её прежней жизни.

— Лери?.. — голос Селины в трубке, который всё это время терпеливо ждал, дрожал, как натянутая струна. — Лери, пожалуйста, скажи хоть что-то… Я слышу, что ты плачешь…

— Селина… — Валерия выдохнула смех, который был больше похож на истерику, на предсмертный хрип. Ей было сложно говорить.

На другом конце провода наступила гробовая тишина. Даже дыхание Селины исчезло, словно она затаила его, ожидая приговора.

— Что?.. — Селина прошептала едва слышно, словно боясь нарушить эту жуткую тишину.

— Две… — Валерия сжала тест в ледяных, дрожащих пальцах, её голос был едва слышен.

И вдруг в трубке раздался такой пронзительный визг, что Валерия едва не выронила телефон. Селина, видимо, не сдержалась.

— ЛЕРИ, ТЫ ЧТО, У МЕНЯ ТЕПЕРЬ БУДЕТ ПЛЕМЯННИК ИЛИ ПЛЕМЯННИЦА?! Господи, я сейчас сама расплачусь!

И сразу же — в ту же секунду — её тон сменился на тревожный, панический, возвращаясь к своему обычному, деловому состоянию.

— Стой! Тебе нельзя нервничать! Господи, Лери, ты сейчас рыдаешь?! Ты рыдаешь, да?! Перестань! Дыши! ДЫШИ! Ты беременная, ты понимаешь?!

Валерия засмеялась и одновременно всхлипнула, её тело сотрясалось от противоречивых эмоций.

— Я не знаю… как перестать…

— Всё хорошо… — голос Селины стал мягким, почти материнским, полным нежности и сочувствия. — Лери, солнышко… это хорошо. Это прекрасно…

— Нет… нет, не хорошо… — Валерия закрыла лицо рукой, её плечи снова затряслись от новых рыданий. — Виктора нет… его больше нет…

— Не говори так! — сорвалась Селина, в её голосе звучала непоколебимая вера.

Валерия захлебнулась новым рыданием, её грудь болела от спазмов. — Как я без него?..

И прежде чем Селина успела найти слова для ответа, Валерия просто отключилась, палец дрогнул по экрану телефона. Она не могла больше слышать чужой голос, даже голос Селины. Она не могла выдерживать эту волну чужой радости, которая казалась такой неуместной на фоне её собственного разрушенного мира. Ей нужна была только тишина, чтобы попытаться осознать происходящее.

В этот момент дверь в комнату, которую она забыла запереть, открылась, и на пороге появилась Луиза. Она увидела выражение лица Валерии — её заплаканные глаза, бледность, растерянность, — и замерла, словно наткнувшись на невидимую стену. Потом взгляд Луизы упал на небольшой пластиковый тест, который Валерия всё ещё сжимала в руке, словно спасательный круг.