Книга Хрустальная ложь, страница 374 – М. Эль

Он прижал её к груди, обнимая крепко, но осторожно, позволяя ей утонуть в его тепле, в его присутствии.

— Обещай. Больше. НЕ. Лезть. К. Волкам.

— Хорошо…

— И к диким лисам.

— Угу…

— И к койотам.

— Ладно…

— И к медведям.

— ВИКТОР! — Она чуть не закричала от возмущения, но в её голосе звучал смех.

Виктор засмеялся. По-настоящему. Редко. Глубоко, его смех раскатился по ванной комнате. Он звучал как победа, как обещание счастья.

Он поцеловал её в лоб, его губы задержались.

— Я серьёзно. Ты меня когда-нибудь похоронишь раньше времени.

— Не похороню, — шепнула она, прижимаясь к его мокрой груди. — Ты бессмертный, Вик.

Виктор крепче обнял её, прижав к себе под горячими струями воды, его сердце билось ровно и сильно.

— Ты — моя проблема, Змейка. Самая большая.

— И ты мой самый красивый катастрофический мужчина.

Вечер закончился тем, что он вытер её полотенцем, высушил волосы феном, уложил в кровать… И, лёжа рядом, обнимая её, сказал еле слышно, когда она уже почти уснула:

— Если бы ты забрала волка… я бы смирился.

— Правда? — Её голос был сонным, но любопытным.

— Только при условии, что он будет жить на другом конце дома. И никогда не подойдёт к тебе ближе, чем на сто метров.

— Вик...

— И я всё равно бы ревновал.

Валерия засмеялась и прижалась к нему сильнее, чувствуя себя в полной безопасности, зная, что она нашла не просто мужчину, а целый мир.

Совет Энгелей не любил сюрпризы. Строгие, консервативные, они ценили порядок и предсказуемость превыше всего. А появление Валерии Андрес — да ещё как спутницы главы клана, Виктора Энгеля, — было не просто сюрпризом.

Это было землетрясение.

Они собрались в большом, мрачном зале, где тяжелые бархатные портьеры пропускали лишь скудный свет, а воздух был пропитан запахом старой кожи и вековых секретов. Вокруг длинного, отполированного до блеска стола сидели члены Совета. Серые костюмы, ледяные глаза, шёпоты, полные недовольства и предвкушения конфликта, наполняли помещение.

Валерия вошла спокойно, с высоко поднятой головой, её шаг был твёрд, несмотря на недавнюю рану. Рядом с ней шёл Виктор, его присутствие было скалой, его взгляд — щитом. Его рука нежно, но крепко сжимала её ладонь, посылая невысказанную поддержку. Да, теперь все знали, что никакая она не Рихтер.

Они ждали вал неприязни. И он обрушился моментально, как холодный водопад.

— Она европейка. — Голос первого старейшины прозвучал с отвращением.

— Она Андрес, — добавил другой, его тон был ещё более осуждающим.

— Она — угроза стабильности клана! — прошипел третий.

— Это политическое самоубийство, Виктор! — воскликнул четвёртый, его глаза были полны негодования. — Вы не можете привести сюда эту женщину!

— Она сбежала от собственной семьи! — продолжал старейшина с седой бородой, его взгляд был полон осуждения. — Что будет, если она сбежит и от нашего клана, унеся наши тайны?

Валерия даже не моргала, её лицо оставалось бесстрастным, хотя внутри всё сжималось от ярости. Она не отводила взгляда, встречая каждый выпад с холодным достоинством.

Виктор напрягся, готовый перебить каждого, его челюсть была стиснута, а в глазах зажёгся опасный огонь. Он был готов ринуться в бой, защищая её.

Но вдруг встал Люциан. Его движения были медленными, но каждое из них несло в себе вес десятилетий власти и уважения. И тишина упала на зал так, будто прозвучал выстрел, заглушив все шёпоты и возмущения. Он редко появлялся на собраниях, после того, как отдал пост своему сыну.