Книга Хрустальная ложь, страница 368 – М. Эль

— Я думала, что ты играл мной. — Её плечи слегка дрожали.

— Я знаю. — Он погладил её по волосам, его дыхание было глубоким.

Валерия уткнулась ему в грудь, её плечи дрожали ещё сильнее.

— Но я… не смогла разлюбить тебя. Даже когда узнала всё. Даже когда бежала. Даже когда хотела тебя убить.

Виктор затаил дыхание. Его сердце пропустило удар.

— Я знаю, — повторил он едва слышно, его губы коснулись её макушки. — Моя девочка… я знаю.

Он погладил её по волосам, осторожно, с той трепетностью, которой от него никто бы не ожидал.

— Не смей больше подставляться, слышишь? Я потерял одну женщину, которую любил. Второй потери я не переживу. — Слова вышли рваными, почти болезненными, обнажая его самую глубокую рану, его самый потаённый страх.

И она впервые за долгое время… заплакала. Слёзы текли по её щекам, обжигая кожу.

— Мне так больно было оттого, что я думала — ты предал. Так больно… — Её голос был прерывистым, полным невыплаканной боли.

— Тише, Змейка… Тише, моя любимая. — Он целовал её лоб. Её висок. Её пересохшие, уставшие глаза, собирая каждую слезу.

Шептал:

— Всё хорошо. Я здесь. Я рядом. И никуда больше не отпущу. Даже если мне придётся сражаться со всем миром. Даже если с твоей семьёй. Даже если с тобой самой.

Валерия вцепилась в его рубашку, сжимая ткань в кулаке. — Ты сумасшедший…

— Я? — он усмехнулся, касаясь её носом, его голос был полон нежности и безумия. — Это ты заставила меня сойти с ума. Ты.

Он притянул её ближе, к тёплой, надёжной груди, окутывая её своим запахом, своим теплом.

Её дыхание успокаивалось. Его рука на её спине не дрожала — впервые за долгое время, теперь, когда она была в его объятиях, его мир обрёл покой.

— Ты же не отдашь меня? — Её вопрос был полон детского страха.

— Если твои родители явятся, я приму их с уважением, — ответил он, его голос был твёрд. — Но они не посмеют увезти тебя насильно.

— А если я захочу домой? — выдохнула Валерия тихо, имея в виду свой старый дом, свою прошлую жизнь.

Виктор коснулся ее щеки, его взгляд был прямым. — Тогда поедем вместе. Куда бы ты ни захотела, мы поедем вместе.

Девушка улыбнулась, её улыбка была слабой, но искренней, и обняла его, прижимаясь всем телом.

Он шепнул ей в волосы:

— Спи, Змейка. Я здесь.

— Не уходи…

— Никогда.

И в ту ночь они уснули впервые как пара, которая нашла друг друга после ада, прошедшего через кровь, боль и предательство. Он так и не отпустил её из объятий ни на секунду, держа её, как самый драгоценный залог своего нового, выстраданного счастья.

...

Это был тот редкий вечер, когда дом Энгеля дышал жизнью так, будто сам удивлялся — когда вообще успел стать таким шумным?

Большой дубовый стол, поставленный Виктором ещё при отце, никогда не видел подобного. Теперь он был заставлен тарелками с итальянскими деликатесами, бутылками вина и шумными людьми. Саль спорил с Рико на смеси итальянского и английского, Лука размахивал ложкой как указкой, Джей громко возмущался, его лицо было драматично искажено:

— Я тебе говорю, пицца с ананасами — это преступление, за которое надо подвешивать!

Виктор сидел во главе стола, потирая виски, его взгляд был абсолютно смертельным. Он смотрел на всё это так, будто пришёл домой и обнаружил там цирк, рынок и маленькую армию одновременно.