Книга Хрустальная ложь, страница 279 – М. Эль

Но в голове всё жило именем — Виктор. Почему он оказался ее женихом? Почему тот, кого она однажды ударила по лицу и уехала, стал тем, кто за ней охотился? Почему ему было позволено быть одновременно спасителем и преследователем, ее проклятием и ее искушением? Эти вопросы сверлили мозг, словно бурав, не давая покоя, разжигая огонь ярости и болезненного, опасного притяжения.

В один из вечеров, когда неоновые огни Вегаса заливали все вокруг, и они шли по стеклянному коридору одного из роскошных отелей, отражающему мириады разноцветных вспышек, телефон в руке Лилит зазвонил. Ее сердце, уже привыкшее к постоянному напряжению, сжалось. Луиза на другом конце провода — ее голос был коротким, как выстрел, и полным паники.

— Лери, слушай меня внимательно! — Луиза едва ли дышала. — Селина сказала, что Виктор планирует прислать людей, — голос Лу дрожал.

Лилит мгновенно ощутила, как кровь стынет в жилах. Охота началась, и охотник играл по-крупному.

— Куда именно? — спросила она, ее голос был ровным, без единой нотки страха, но внутри всё сжалось в тугой комок.

— По всем штатам, — ответила Луиза, и каждое слово эхом отдавалось в стеклянном коридоре. — Отряды. Сначала тихо, незаметно, потом — плотнее. Он… он не делает резких движений. Он привык добиваться результата иначе.

Слова Луизы действовали как холодная вода, вылитая на раскаленные угли ее гнева. Она выдохнула, медленно, контролируя каждый вдох. Вся ее предыдущая ярость внезапно обрела фокус, превратившись в холодную, расчетливую решимость. Не говоря ни слова, она положила трубку, оборвав связь. Ответ был один — действовать раньше, чем они придут. Она не даст себя загнать.

Ночь была тёплой — безветренной, тихой, почти нежной. Все затихло, лишь издалека доносился приглушённый гул города, мерцающий огнями, как далёкое созвездие. Ничто в этой обманчивой тишине не намекало на бурю, что бушевала в душе Лилит. Ничто, кроме неё самой.

Она сидела на низкой бетонной ступеньке возле неприметного, слегка потрёпанного отеля на окраине Квинса, подальше от блеска и суеты, где её никто не искал бы. Босиком, её тонкие ступни ощущали шершавый холод бетона. На ней была только тонкая майка, влажная от ночной испарины, и короткие шорты. В руке — наполовину опустошенная бутылка дорогого виски, но алкоголь почти не грел. Он не мог заглушить ту ледяную пустоту, что разлилась внутри.

Её взгляд был пустым, словно выгоревшим, устремлённым в никуда, а лицо — безжизненной маской, не выражающей никаких эмоций. Такой Валерии не видели даже её самые близкие люди. Она держала бутылку, как что-то забытое, словно не знала — зачем она в её руках, зачем она вообще здесь. Каждый глоток был актом медленного саморазрушения, попыткой стереть болезненные воспоминания.

Парни стояли чуть поодаль, на почтительном расстоянии. Они не приближались, не задавали вопросов. Они просто ждали. Знали: она всегда сама давала знак.

И наконец, она его дала — просто чуть приподняла голову, медленно повернув её к ним. В её движении не было силы, лишь измождённая грация.

— Подойдите, — голос был тихий, ровный, почти чужой, будто принадлежал не ей, а кому-то другому.

Парни подошли, их шаги были неслышны на асфальте. Только тогда они увидели, как покраснели её глаза — без слёз, просто от невыносимой усталости, от бессонной ночи, полной мучительных мыслей.