Книга Хрустальная ложь, страница 162 – М. Эль

— Не теряй, — хрипло ответила она, пытаясь улыбнуться, чтобы скрыть свою растерянность, — У тебя с этим плохо выходит. Ты и так псих.

— Только рядом с тобой, — Мужчина сжал её ладонь чуть сильнее, будто боялся, что она исчезнет, испарится, если он хоть на миг ослабит хватку.

Девушка качнула головой, пытаясь осознать эту новую грань в их отношениях.

— Виктор, — сказала тихо, почти умоляюще.

Он будто застыл, весь обратившись в слух.

Его взгляд стал мягче, опасно теплее, в нём горел огонь, который раньше он так тщательно скрывал.

— Скажи ещё раз, — попросил он почти шепотом, и в его голосе была какая-то детская мольба.

— Что? — Валерия нахмурилась, немного растерянная, не понимая, чего он хочет.

— Моё имя, — он улыбнулся, его глаза сияли. — Ещё раз. Просто моё имя.

Девушка опешила, но повиновалась, чувствуя, как её собственный голос звучит непривычно мягко.

— Виктор.

Он закрыл глаза, как будто это имя было заклинанием, музыкой, которую он хотел слушать вечно. Вдохнул глубоко, наслаждаясь моментом.

— Чёрт, — тихо усмехнулся, проводя рукой по лицу. — Я, кажется, хочу записать это и слушать, когда ты снова решишь исчезнуть. — сказал он так тихо, что она не была уверена, сказал ли он это вслух, или это было просто эхо в её собственном сознании.

— Мы ничего не знаем друг о друге, — прошептала Валерия, глядя на него, на его спокойное, обнаженное лицо. — Ничего, кроме того, кем мы являемся в мире, где всё куплено и продано.

Виктор открыл глаза — и в них не было ни насмешки, ни привычной маски хищника.

Только честность.

И лёгкая улыбка, полная нежности.

— Неправда, — сказал он, и его голос был уверенным. — Я знаю, что твой любимый цвет — темно-синий. Что ты пьёшь кофе без сахара, но всегда добавляешь каплю молока, потому что так делала твоя бабушка. Что ты не спишь по ночам, если чувствуешь вину. Что когда злишься — прикусываешь нижнюю губу. Что ты ведёшь дневник, и прячешь его под подушкой. Что у тебя есть маленький шрам на запястье — от тренировочного ножа, который ты не можешь забыть.

Он сделал шаг ближе, его взгляд был прикован к ней.

— И что ты смеёшься только тогда, когда забываешь, кто ты, забываешь о своих ролях и обязательствах.

Валерия стояла в полном шоке, не в силах пошевелиться, ее мозг отказывался обрабатывать эту информацию.

Её губы дрогнули — между смехом и судорожным дыханием. Он видел ее насквозь.

— Ты ненормальный, — наконец прошептала она, и в этом было больше признания, чем обвинения.

— Возможно, — кивнул он.

Девушка отвела взгляд, пытаясь скрыть накатившие эмоции, но улыбка всё-таки прорвалась сквозь усталость, чистая и искренняя.

Он отпустил её руку, давая ей выбор, полную свободу.

И, к его удивлению, она не ушла.

Просто села обратно на диван, открыла ноутбук и, прежде чем вернуться к делу, бросила ему через плечо, ее голос звучал непривычно мягко:

— У тебя ужасная привычка всё знать.

— Зато полезная, — ответил он, опускаясь рядом, его взгляд был полон предвкушения. — Особенно, если я собираюсь знать о тебе ещё больше.

Она закатила глаза, но не возразила. Не стала спорить.

И осталась.

Он снова сел за бумаги, вернувшись к своим делам, она — за ноутбук, погрузившись в свои. Между ними установилось рабочее молчание, наполненное взаимным присутствием.