Книга Хрустальная ложь, страница 136 – М. Эль

— Знаешь, забавно, — начала она, глядя куда-то в сторону. — Всю жизнь я жила под охраной. Телефоны, конвои, машины. Я рвалась к свободе, мечтала о ней.

Он слушал, не перебивая, его внимание было полностью сосредоточено на ней.

— А теперь… — она чуть усмехнулась, глядя в потолок, словно видя там что-то, чего не видела она сама. — Когда по-настоящему свободна, — впервые захотелось, чтобы кто-то стоял за спиной.

— Страшно? — спросил он, его голос стал мягче.

— Нет. — Ее глаза встретились с его, и в этом взгляде было больше уязвимости, чем в любом другом ее проявлении. — Просто… странно. Без привычного щита чувствуешь, как мир скребёт зубами.

Он присел на край кровати, его присутствие стало ощутимым, почти осязаемым.

— У тебя не было щита. Было зеркало. Ты отражала страх других, а не защищала себя.

Лилит хмыкнула, признавая правдивость его слов, хотя и не показывая этого открыто. — Красиво говоришь. Для мафиози.

— Ты сама такая. Только адвокат.

— Разница в деталях, — сказала она, намекая на их разные, но схожие пути.

— Именно. — Он наклонился ближе, его взгляд стал более интенсивным, почти гипнотическим. — Разница в том, кто стреляет первым.

Девушка усмехнулась, но ее глаза потеплели. В них промелькнуло что-то, что напоминало доверие. — Ты всегда так философствуешь, когда тащишь женщин к себе домой?

— Обычно они уже не разговаривают, — ответил он, и в его словах прозвучала легкая ирония.

— Везло значит, — пробормотала она, намекая, что с ней этот номер не пройдет. — Со мной не прокатит.

Он рассмеялся — тихо, искренне, без всякой фальши. Это был звук, который она слышала слишком редко. — Я уже понял. Тебя проще ранить, чем успокоить.

Она села, взяла пистолет с тумбы и проверила магазин, ее движения были отточенными, автоматическими. — Даже не думай о няньках, Энгель. Я сама справлюсь.

— Конечно. Только не теряй сознание посреди Нью-Йорка в следующий раз, ладно? — он произнес это с легкой тревогой, несмотря на свой обычный цинизм.

— Не обещаю, — бросила она, поднимаясь и шатаясь.

Виктор поймал её за локоть. Только на миг, но этого хватило. Она замерла, почувствовав его тепло, его силу, как будто мир стал вдруг слишком близко, слишком реален.

— Отпусти, — тихо сказала она, ее голос был слаб.

— Или что? — спросил он, его рука лишь слегка сжала ее локоть.

— Или я опять тебя ударю.

— Я всё ещё помню прошлый раз. И, знаешь, оно стоило того. — В его словах не было обиды, лишь констатация факта, окрашенная легким намеком на удовлетворение.

Лилит посмотрела на него с таким выражением, будто могла и правда нажать на курок, выпустить пулю, которая навсегда оставит его в покое. Но потом… она отпустила пистолет, который уже не казался ей таким важным, и просто сказала:

— Ты сумасшедший.

— А ты моя любимая катастрофа, — ответил он, не моргая, его взгляд был полон решимости. — Сядь. Позже отвезу тебя домой.

Нью-Йорк ночью был странно тих. После выстрелов, криков, бега босиком по асфальту и запаха крови — эта тишина казалась почти издевательской. Как будто город наблюдал за ней, затихший, но живой, и шептал: «Ты снова выжила, Андрес».

Машина Виктора мягко скользнула к её дому, свет фар прочертил золотые дуги по стенам. Валерия — Лилит — сидела рядом, сжимая рукой бок, где под бинтами пульсировала свежая боль. Он не включал музыку. Только изредка косился на неё. Ничего не говорил. Не нужно было — тишина между ними теперь звучала громче любых слов.