Книга Хрустальная ложь, страница 124 – М. Эль

Медленно встала, подошла к окну. Внизу — огни. Где-то там он. Смотрит. Ждёт.

Валерия сняла одну алую лилию из вазы, стоявшей на журнальном столике. Пальцы оставили на её нежных лепестках след золы. И прошептала в темноту, в пустоту, в ночь:

— Пусть это будет символом войны, Энгель. Не чувств.

Но в тот вечер, впервые за долгие годы, она не смогла уснуть. А аромат лилий преследовал её до самого рассвета, проникая в каждую клеточку её души, обещая не хаос, а нечто гораздо более опасное — надежду. И, возможно, нечто большее.

Ресторан на крыше был закрыт для всех, кроме них. Огни Манхэттена сияли под ногами, ветер шевелил подсвеченные скатерти, а воздух пах дорогим вином и… опасностью. Они пришли, как договаривались, без оружия. Хотя, глядя на выражение лица Лилит, можно было поклясться — она всё равно что-то спрятала.

Виктор сидел напротив, как ни в чём не бывало, в серой рубашке без пиджака, с той самой ленивой, но внимательной улыбкой.

— Я всё ждал, — сказал он, когда официант удалился. — Что ты проверишь под столом, не спрятал ли я пистолет.

— Проверила. — спокойно ответила она, делая глоток вина. — Только не нашла. Наверное, ты решил сегодня умереть естественной смертью.

— От твоих шуток? Вполне возможно.

Лилит усмехнулась. — Не шути про смерть, Энгель. Тебе идёт жизнь. Хотя бы до следующего выстрела.

— О, я живу уже дольше, чем ты думаешь. Возможно, благодаря тому, что научился отличать пулю от поцелуя.

Девушка фыркнула. — Сомневаюсь, что ты знаешь разницу.

Виктор чуть наклонился вперёд, глядя прямо ей в глаза. — А ты?

Она замолчала, повернула бокал в пальцах. Свет играл на стекле, как лезвие.

— Иногда, — произнесла наконец, — это одно и то же.

Между ними повисла тишина — тяжёлая, но не неприятная. Город шумел, но казалось, что мир вокруг замер.

— Нет, правда. Зачем ты меня преследуешь? — спросила Лилит, когда наконец, уступив не столько его настойчивости, сколько собственному дьявольскому любопытству, согласилась выпить с ним кофе. Она знала, что это не просто кофе, а очередной раунд их опасной игры, ставка в которой росла с каждой встречей.

Она сидела в кресле, напротив него, в его ресторане, который ночью преображался из элегантного заведения в тайное святилище с приглушённым светом и шёпотом интриг. Чёрные, как бездна, волосы рассыпались по бархату бордового платья, что облегало её фигуру, подчёркивая каждую изящную линию, каждый изгиб. На пальце мерцало кольцо — то самое, с гравировкой лилии и змеи, её личный символ, что она теперь всегда надевала на встречи с ним, словно немое предупреждение: перед тобой не жертва, а женщина, чья родословная уходит корнями в кровь и сталь. Бордовое платье. Такой цвет носила её бабушка. Мама предпочитала фиолетовый. Если бы Валерию спросили, в чем самая безобидная странность её семьи, она бы ответила — женщины никогда не выходили замуж в белом. Никогда. Это было табу.

Виктор не мог оторвать от неё взгляда с того момента, как она вошла. Она была воплощением её любимого хаоса, его самой желанной катастрофы. Каждый её жест, каждый изгиб губ, каждый взгляд был вызовом. Он не понимал, что она с ним делает. Вокруг полно красивых, наглых девчонок, готовых упасть к его ногам по первому зову, но ни одна из них не заставляла его кровь пульсировать так, как эта женщина.