Книга Территория сердца, страница 60 – Весела Костадинова

Я коснулась виска, пытаясь вернуть себе контроль над эмоциями, но от этого стало ещё хуже. Я невольно представила, как он, вероятно, принимал здесь душ перед тем, как переодеться, его руки, стирающие с кожи усталость и напряжение… Эти мысли вспыхнули настолько внезапно, что я испугалась собственного воображения.

Я пыталась гаркнуть сама на себя, встряхнуться, успокоится. Но тут новая мысль обдала жаром: он назвал меня Лучиком! Не мышонком, как обычно, не Зарой, как звали все, даже не Лучезарой! Лучиком! Так, словно эта ночь….

Он охренел, что ли? Я едва не произнесла это вслух. Сердце колотилось, а злость и смущение смешались в какой-то невообразимый коктейль эмоций.

Почему «Лучик»? Это казалось таким… личным.

Я снова представила его здесь, в этой душевой, и от этой мысли у меня пересохло в горле. Что со мной не так?

Нет, так не пойдёт. Я глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Я не позволю ему или своим эмоциям управлять мной.

Лучик…

Я застонала сквозь зубы.

Да, он охренел, а я…. еще больше!

Заставила себя подняться, взять одно из белых полотенец с полки. Мягкое…. словно облако и такое же белое. Не глядя на себя в зеркале, словно страшась заглянуть в глаза, скинула одежду, оставшись в одном белье. На секунду замерла, а потом сняла и все остальное, небрежно бросив на стоявшее чуть дальше кожаное кресло.

Стараясь не думать ни о чем, вошла в кабинку, на стенах которой еще оставались капли от предыдущего человека. Включила обжигающе холодную воду. Капли падали на горящее тело, обжигали кожу, словно заставляя каждую клетку остыть, привести меня в чувство. Я чувствовала, как холодные потоки воды смывают с меня усталость и боль, смывают страх и волнение. Я стояла, позволив воде стекать по лицу, груди, спине, словно пытаясь очистить не только тело, но и разум. Пусть все эти эмоции и мысли утекут вместе с водой в водосток, пусть останется только чистота и ясность.

Мой взгляд упал на полку с шампунями и гелями для душа. Глаза расширились. Рядом с мужскими средствами стояли и… женские.

Не совсем отдавая отчет в том, что делаю, я взяла гель, открыла и принюхалась.

К горлу подкатила тошнота и жуткая брезгливость.

Терпко-сладкий аромат с легкой горчинкой врезался в сознание, возвращая в реальность. Этот запах был таким знакомым и неприятным. Я уже чувствовала его, в приёмной, на ней. Елена.

Тошнота подступила к горлу, будто я вдохнула что-то ядовитое, противное. Всё моё тело напряглось, как струна, а в голове вспыхнули образы: её холодное лицо, надменная улыбка, эти глаза, полные презрения и злости. Я словно наяву увидела, как она выходит из его кабинета, как задерживается у его двери, словно закрепляя своё присутствие, как её рука ненароком касается его плеча, как она входит сюда, в эту душевую, как…

Ну и идиотка ты, Лучезара! Запах привел меня в чувство гораздо эффективнее холодной воды. Я почти отбросила от себя гель, поставив его на место. Хотелось отвернуться и помыть руки с мылом. Дегтярным.

Быстро вымыв голову мужским шампунем, я поспешно вышла из душевой, жестко обтирая себя полотенцем. Вытиралась так, что на коже остались яркие красные полосы.

Теперь мои глаза находили и другие мелочи: расческа с парой коротких светлых волос, косметика, аккуратно разложенная на полках перед зеркалом, тушь, тональный крем, помада — всё это лежало там, как будто специально выставленное напоказ. Кто-то оставил здесь следы своего присутствия. Намеренно. Или просто потому, что считал это своей территорией.