Книга Темный полдень, страница 51 – Весела Костадинова

Но все-таки еду хозяину я оставляла исправно, подкладывая к традиционному хлебу и молоку то печенье, то конфету. А на утро обнаруживала покусанное угощение. Если в доме и жила крыска, то мне уже было все равно.

К бане подходить я боялась, поэтому всю неделю волосы мыла в нагретой дома воде, благо теплая погода разрешала принять такие процедуры на улице. От одной мысли снова войти в тесное помещение меня кидало в холодный пот.

— Ты что, с Шумиловских успела поцапаться? — услышала я над ухом недовольный голос Дмитрия и подняла голову.

— Что, прости? — за всю неделю он сказал мне от силы с десяток слов, хотя виделись мы не один раз.

— Айна, скажи, пожалуйста, — его голос был ровным, но в нём чувствовалось недовольство, а глаза прищурились, как у хищника, готового к атаке. Он стоял передо мной в обычной рабочей одежде, но выглядел настолько уверенным и красивым, что у меня на мгновение перехватило дыхание. — Ты спокойно жить умеешь?

— О, уже настучали? — я и бровью не повела. — Кто успел? Сам псих или те, кто мимо пробегали, делая вид, что я — пустое место?

Он снова вздохнул, качая головой.

— Чем ты его задела?

— Я — его? — я встала и посмотрела прямо в невероятные зеленые глаза. — Видимо тем, что прогулялась около его чертова дома! Знаешь, Дмитрий Иванович, если бы я знала, чем можно вывести психически неуравновешенных людей из себя — открыла бы частную практику.

— Ты только гуляла? — Дмитрий не поверил мне.

— Ну… еще фотографировала. Не знала, что это запрещено на территории вашего поселения. Тебе, как главе — выговор. Таблички не мешало бы поставить.

Его зелёные глаза блеснули, и я уловила в них смесь раздражения и лёгкого смешка, хотя он старался этого не показывать. Дмитрий выглядел так, словно мои слова ему и забавны, и в то же время раздражают.

— Айна….. Не лезь к этому придурку, ради бога и ради меня! В следующий раз он может не ограничиться… предупреждениями.

— С вилами за мной побежит? — фыркнула я. — Хотя… этот может. А тебе, часом, не сообщили, что он разбил мою камеру? — я поморщилась, чувствуя глухую злость и тоску. Потеря камеры стала чувствительным пинком от жизни. — Дебил, бл…. Кто он вообще такой?

— Геморрой в моей заднице, — буркнул Дмитрий, падая в кресло в моей каморке, называемой канцелярией. — Приехал к нам лет десять назад. Выкупил, сученыш, до хрена земли. И теперь сидит здесь сычем.

Ого, самоуверенного Хворостова кто-то щелкнул по носу? Забавно. Против воли я едва удержалась от улыбки.

— И как ты, великий и могучий, это допустил? — не удержалась от шпильки.

— Это не я…. я тогда главой еще не был, — признался он угрюмо. — Стал через год, но документы у него — хрен подкопаешься — профессионалы делали. Московский хозяин жизни, бля… — слова прозвучали даже не с раздражением, с откровенной злостью.

Я подняла бровь, испытав нечто похожее на восхищение. А не так ты и всемогущ, Дмитрий Иванович, даже на этой земле.

— И кто бы говорил…. — пробормотала в ответ.

— Не понял? — резко отреагировал Дмитрий, мгновенно подобравшись. Я заметила, как его нос начал трепетать от гнева. Он выглядел так, словно в следующий момент мог взорваться, и это заставило меня невольно насторожиться.

— В зеркало посмотрись, Дмитрий Иванович, — посоветовала я, чуя, как подхожу к самому краю. Но не могла отказать себе в удовольствии подразнить тигра.