Книга Темный полдень, страница 49 – Весела Костадинова

— Какого…. Какого хера! — вырвалось у меня. — Что, вашу мать, здесь происходит?

— Тебе, безмозглой кукле, говорили в первый жар не ходить?! — рявкнул на меня Дмитрий, его голос был грубым, полным раздражения и злости.

Его гнев казался таким сильным, что я почти могла его почувствовать. Надежда, стоявшая рядом, тоже выглядела обеспокоенной, но её глаза были полны укоризны.

— Ты, блядь, серьезно? — огрызнулась я в ответ. — Меня какой-то гандон едва не отымел в моей же собственной бане, а ты мне про первый жар заливаешь? Совсем долбанулся?

Гнев внутри меня бурлил, и я уже не могла сдерживаться. Но вместо того чтобы успокоить меня, Дмитрий скривил губы в жёсткой гримасе, явно не впечатлённый моими словами.

— Да ты сама это всё на себя накликала! Никого там не было, ты угорела, идиотка! — зло ответил он.

— Постой, Дмитрий Иванович, — остановила его Надежда. — Никто не мог знать, что пришлая сможетвидеть.

— Да ни хера она не видит! — снова разозлился он, вскакивая с кучи веток, куда они уложили меня.

— Она суседку уважила…. — начала Надежда и замолчала, прерванная моим резким выдохом.

— Тетя Надя, да хватит вам! — Дмитрий начинал злиться и на тетку. — Угорела девка. Вон, вся красная, а глаза дикие еще! Встать сможешь, блаженная?

Я хотела огрызнуться, но смогла только закашляться — горло безбожно болело.

Ни слова не говоря Дмитрий поднял меня на руки и занес в дом.

— Ебааать, — вырвалось у него, когда мы зашли в комнату. Все принесенные мной продукты были ровнехонько раскиданы по полу, а частью — даже погрызены. Особенно пострадали сыр и мясо. Молоко, оставленное Надеждой, разлилось по столу и капало белыми каплями на пол и на камеру.

— Ох, — вырвалось у Надежды, — видно сильно ты деда обидела….

На это не было слов даже у Хворостова. Он посадил меня на лавку, глубоко вздохнул и крепко выругался. Я устало закрыла глаза, не понимая то ли я сошла с ума, то ли мир вокруг. И сама не заметила, как потеряла сознание.

Май

Аграрный комплекс в поселении оказался не просто большим — он был огромен, по-настоящему впечатляющим по своим масштабам. Он включал в себя множество филиалов, разбросанных по всему поселению, от крупных деревень, таких как Бобки, до самых удалённых уголков, где проживало всего несколько человек. И эти немногие жители работали на благо холдинга, который охватывал практически все сферы сельскохозяйственной деятельности.

Комплекс занимался животноводством, молочным хозяйством, рыбоводством и активно развивал сельскохозяйственные направления — от выращивания злаков до сбора редких трав, грибов и ягод. Хворостов, владеющий этими землями, выжимал из них всё, что только было возможно. Он с искусной деловитостью брал от природы всё её богатство, превращая это в не просто доходное дело, а в целую аграрную империю.

Однако, важно отметить, что брал он бережно, настолько, насколько это было возможно. Хворостов не разорял землю и не стремился выжать из неё последнее. Он знал, где проходит та тонкая черта между разумным доходом и жадностью. Ловко лавируя между интересами природы и бизнеса, он старался не нарушать эту грань. Благодаря этому подходу, его богатство не только росло, но и было устойчивым, что приносило ему уважение в поселении.

Его успех основывался на том, что он не стремился конкурировать с крупными игроками рынка по объёму производства. Дмитрий делал ставку на качество, а не на количество. Его продукция шла не в местные магазины или крупные сети, а только избранным покупателям. Такой подход приносил меньше дохода с каждого контракта, но обеспечивал стабильность, безопасность и независимость. Именно благодаря этому Хворостов мог оставаться в тени крупных аграрных холдингов, не привлекая к себе лишнего внимания, пусть его конкуренты и скрипели зубами от зависти.